Но стрелка до семи не дошла. Упершись в невидимое препятствие, она замедлила ход, с усилением, выгибаясь, пересекла еще два-три деления, и... Время остановилось!
Наваждение!..
Досет тряхнул головой, ошеломленно уставился на Анхелу.
- Какой у вас вес?
Анхела догадалась:
- Пятьдесят девять.
- Я не дал бы и сорока! [Испанская средневековая инквизиция определяла связь женщины с нечистой силой при помощи специальных весов. Жертву бросали на одну чашу, на другую ставили гири. Если женщина, вместе с помелом, не превышала 49,5 кг, ее признавали ведьмой и отправляли на костер.]
Не обращать внимания на ее фокусы! Бросить ее на "Лору"!
Но в глубине души Досет готов был признать - его переигрывали! А с этой мыслью пришло ощущение, что в "камере разговоров" что-то неуловимо изменилось. Досет не мог понять - что. Но это что-то явственно чувствовалось. Это что-то тревожило и пугало... Он взглянул на Чолло и Дуайта, и, козырнув, не сказав ни слова, они вышли из камеры.
Разве он приказал им уйти?
Майор переборол страх. Деревянным, не слушающимся языком выдавил (ему казалось - с усмешкой):
- Ну, и что вы еще умеете?
Анхела осталась спокойной.
- Прикосновением ладони определить температуру предмета с точностью до сотых долей градуса. Вдохнув запах самого чистого предмета, сказать - с каким веществом он соприкасался. Различать сотню оттенков любого цвета, невооруженным глазом прослеживать фазы Венеры, чувствовать электромагнитные и атмосферные колебания. Смеяться одной стороной лица... - Досет с тупым изумлением увидел, как в уголке ее левого глаза навернулась крупная слеза, печально сползла по щеке, в то время как правая сторона лица весело улыбалась.
Досет покачал головой.
- Вы вправду можете порвать провод на расстоянии?
Что-то щелкнуло...
Досет увидел - провод, намотанный на щиколотку Кайо, упал на пол, свился, как змея. Одновременно сумеречным голубым светом засиял над раковиной грязный кафель. И точно такое же, но более ровное и чистое сияние вспыхнуло над Анхелой. Оно рождалось в прозрачной голубизне браслета, росло, охватывало лицо, волосы, шею Анхелы. И Анхела вся теперь как бы растворялась, меркла в стекленеющем, оплавленном озоновой голубизной воздухе.
Чертовщина!.. Письмо Шмайза прямо на глазах майора расползлось на мелкие клочки, а ключ, массивный стальной ключ от сейфа, которым майор пользовался час назад, круто, градусов под двадцать, был изогнут и, кажется... продолжал изгибаться!
- Я догадывался, - беспомощно произнес майор. - Вам зачем-то понадобился двойник вашего браслета. Поскольку он попал к нам, вы не остановились перед прогулкой в "камеру разговоров".
Он взглянул на браслет, лежащий на столе, перевел взгляд на Анхелу, но задать вопрос она не позволила:
- Не мешайте! Я разговариваю с журналистом.
- Разговариваете? Как можно с ним говорить?
И ответил себе - наверное, можно. Ей, Анхеле, - можно! Кем бы она ни была, откуда бы ни явилась, в силе ей не отказать!
Эта мысль, как ни странно, успокоила его. Преодолевая страх и растерянность, Досет еще раз повторил про себя столь знакомое, столь ободряющее его слово - сила!
7. ВДОВА
Рассматривая нежные волосы Анхелы, все еще испускающие голубоватое сияние, Досет обреченно подумал: я опоздал! Мне следовало встретить Анхелу раньше, до марта.
Что бы изменилось?
Многое!..
Говори конкретней! - прикрикнул на себя майор. - Ты бы отказался участвовать в военном перевороте? Предпочел бы остаться никому не известным средним чином? Равнодушно прошел бы и мимо славы, и мимо власти?
Конечно, нет! Но вот слава... Досет нервно повел плечами. Со славой он поспешил...
Убийца Народного президента!.. Досет подозревал, что даже полковник Клайв за глаза употребляет это выражение. Иначе почему он, Досет, не в Ставке? О, полковник Клайв хитер! Он знал, где, как и кого использовать. Но он, Досет, тоже не глуп.
Успокоив себя, Досет поднял глаза на Анхелу. Двадцать четвертый век... Как по-детски нежен ее затылок!
Но так ли нежны намерения этой обаятельной женщины?
Досет незаметно ощупал пистолет, лежащий в кармане.
Умей она что-нибудь, кроме своих трюков, она бы не стала выпроваживать Чолло и Дуайта из камеры. Она просто приказала бы им освободить туземца! Она просто приказала бы отдать ей этот браслет!
Эта мысль рождала надежду.
Лазутчица из будущего?.. Но так ли проста ее роль? Может быть, ее неизвестный двадцать четвертый век оказался без угля, без нефти, без золота? Может быть, она, Анхела Аус, из тех, кто желал бы получить этот уголь, эту нефть, это золото в нашем, в двадцатом веке? И если это именно так - понадобятся ли им посредники?
Чем я, в конце концов, рискую?
УГРОЗА ИЗ БУДУЩЕГО! ПЕРЕНАСЕЛЕННОЕ БУДУЩЕЕ ПОКУШАЕТСЯ НА НАШ ЗОЛОТОЙ ВЕК! - разве подобного рода сообщения не заставят ООН и всякие там другие человеколюбивые организации отказаться от травли замкнутого режима Тании? Против общей опасности действуют сообща! А на опасность, угрожающую миру, укажет он - майор Досет! Кто вспомнит тогда о Народном президенте? И кто станет оспаривать место Досета в Ставке?
Майор усмехнулся. Клайв нашел его и поставил во главе штурмового отряда. Не пора ли и ему, майору Досету, готовить кого-то, кто бросился бы в самый жар?..
А если Анхела лжет?
Согнутый ключ... Расползшееся письмо... Таинственное свечение... Порванный провод...
Если она и лжет, то после Кайо только она знает что-то о самолете.
Выбор следовало делать прямо сейчас. Каким-то дальним уголком подсознания Досет чувствовал, что чем быстрее он сделает выбор, тем труднее будет защищаться дочери Ауса. В конце концов, она еще ничем не проявила свою силу. Ведь не сумела же она спасти Шмайза, хотя явно была заинтересована в его возвращении! Ведь не решилась же она отнять свой браслет! И вообще еще неизвестно - справится ли она с наручниками из инструментальной стали?!
Досет почувствовал себя уверенней. Протянув руку, вытащил из коробки сигару. Обрезал ее, разжег, выпустил густой клуб дыма.
Итак, сказал он себе. Выбор сделан!
Анхела всей спиной чувствовала тяжелый взгляд Досета, но пси-заряд, использованный ею на майора и его сотрудников, продолжал действовать. "Если Досет решится на крайность, - знала она, - то не раньше, чем через час..."
Она разговаривала с Кайо. Точнее, прослушивала его потрясенный мозг, последние, с трудом фиксируемые сознанием мысли.
М_о_л_ч_а_н_и_е_ - так можно было перевести мысли Кайо на язык слов. М_о_л_ч_а_н_и_е_... Пять костров ромбом - одиннадцатого, пятнадцатого, двадцать второго... Без оружия либертозо обречены. Одиннадцатого, пятнадцатого, двадцать второго - об этом известно только мне одному...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
