Читаем без скачивания Возвращение седьмого авианосца - Питер Альбано

— Адмирал! Прошу вас. Это не третья степень.

— Отвечайте на мой вопрос, энсин.

Молодой человек тяжело выдохнул:

— Да. Адмирал Фудзита. Но вы должны понимать, Коноэ просил меня, молил. Он был уверен, что я являюсь единственным инструментом, который может восстановить его потерянное лицо — нанести решающий удар, что, как он считал, я и должен был сделать на ангарной палубе.

— Да, Брент, я могу понять самурайское мышление. Вы ведь знаете, я вырос в Японии.

— Да, сэр.

— Но я беспокоюсь о вас, Брент. Вы не можете вернуться домой с их моральными ценностями.

— Я и не собираюсь этого делать, сэр.

— Вы убили женщину.

— Да.

— Вы почувствовали сожаление?

— Нет.

— Ликование?

— Нет.

— Это меня и беспокоит.

Брент выпрямился.

— Сэр, я убил двух членов «Саббаха»: одного голыми руками, другого застрелил из пистолета. Тогда вы не волновались.

— Вы разозлились.

— И испугался, адмирал.

— Но в случае с Кэтрин Судзуки не было ни того, ни другого.

Молодой человек откинул голову назад и посмотрел на трубы над головой.

— Я почувствовал злость и страх, когда грузовик несся на нас, адмирал.

Ластик прошелся по крышке стола, оставляя след в виде буквы «икс».

— Но когда вы приставили ей ко лбу свой пистолет, когда вы взвели курок, что вы почувствовали?

Большие бездонно голубые глаза опустились на адмирала, и двое мужчин некоторое время молча смотрели друг на друга.

— Почувствовал то же самое, что я чувствую, когда наступаю на таракана.

Когда адмирал Фудзита вернулся на авианосец, ожидаемое штабом совещание не состоялось. И поэтому Брент лежал на своей койке, заложив руки за голову, дивясь разговору, происшедшему между ним и адмиралом Алленом, и странным, иногда невероятным вещам, которые происходили с ним за последние полгода. Он вспомнил, как давным-давно впервые встретился с адмиралом Фудзитой, как адмирал говорил ему, насколько высоко ценил он его отца Пороха Росса. Как погиб Порох Росс. Что он умер, как самурай.

Брент поежился. Может, в каждом из солдат в той или иной степени живет самурай? Может, бусидо четко определило все чувства и управляет всеми людьми, надевшими форму и взявшими в руки оружие? Конечно, если бы его спросили, он с уверенностью ответил бы, что адмирал Фудзита имеет подобное право. Да, самурай всецело предан воинским обязанностям, действует в рамках понятий о чести самурая и готов умереть с улыбкой на устах. В Аннаполисе этому его не учили.

Брент ударил кулаком по тонкому матрацу. И он думал об этом, попав в самурайскую среду в тот день в храме Вечного Блаженства, когда лейтенант Коноэ обнажил свою шею. Брент помнил момент удара. Помнил, как Фудзита прокричал команду. И чувство счастья, завершенности и безмерной пустоты своей жизни, которая внезапно заполнилась. Заполнилась чем?

Выругавшись, Брент сел, вдруг услышав по динамику голос Фудзиты, в котором, несмотря на его металлическую неестественность, чувствовалась властность.

— Команда «Йонаги»! Я встретился с Сыном Неба. Он доволен «Йонагой».

Поскольку Фудзита с презрением относился к силам самообороны, считал парламент сборищем человекообразных обезьян, он отвечал только перед императором и подчинялся только его приказам. Фудзита, несомненно, был доволен тем, что услышал в императорских покоях.

— Его Величество сказал, что только «Йонага» стоит между Японией и ее врагами. Он приказал нам делать то, что мы хорошо умеем, — встретить наших врагов, собирающихся на другом конце земного шара, и уничтожить их. С поддержкой богов, чьим посланником является микадо, мы не можем потерпеть неудачу. — Последовала пауза, а затем голос запел: — Трупы плывут в морских пучинах…

Брент узнал старый японский гимн «Кимигайо»[17], который команда пела перед боем в Средиземном море. К адмиралу присоединились тысячи голосов, проникавших повсюду: через вентиляционные отверстия, двери, сталь. Энсин пел вместе со всеми, проговаривая те слова и фразы, которые он знал:

«…в морских пучинах, трупы гниют на горных лугах. Мы умрем, мы умрем за императора. Умрем без оглядки.» Динамик захрипел от криков «банзай» и топота ног. Наступило молчание.

Брент снова лег, заложив руки за голову.

— Явно не «Встали на якоря», — сказал он сам себе и рассмеялся. Он смеялся и смеялся. И не мог остановиться. А когда наконец ему это удалось, он почувствовал себя ослабевшим, по его щекам текли слезы. Брент перевернулся на бок с широко открытыми глазами и уставился на переборку, на которой висел меч Коноэ.

16

Полковник Ирвинг Бернштейн пять лет прослужил в посольстве Израиля в Токио, и теперь, как знаток города, он вел служебную «Мицубиси» без опознавательных знаков из Йокосуки в столицу. Рядом с Бернштейном сидел подполковник Мацухара, а энсин Росс устроился на заднем сиденье. Им предстояло проехать около пятидесяти километров. Все трое были вооружены пистолетами «Оцу», спрятанными в наплечной кобуре.

— Если этот седан у «Мицубиси» так же хорош, как и ее А6М2, то он должен обойти все машины на дороге, — язвительно заметил Мацухара, не отличавшийся особым чувством юмора.

Бернштейн и Росс были обрадованы хорошим расположением духа пилота. Несмотря на то, что Мацухара выказал намерение разделить свое время между «Йонагой» и Токийским международным аэропортом, он сумел отложить выход на берег, отправив своих ведомых и наиболее надежных летчиков-истребителей Тецу Такамуру и Хитоси Кодзиму на летное поле для координации подготовки летного состава. Тренировка бомбардировщиков проходила под руководством старого опытного командира подполковника Ямабуси, который перевел свой штаб в Каоумигауру.

— Вам хватит пилотов и машин? — спросил Бернштейн, направляя маленький седан через окраины Кавасаки к широкой автостраде.

— Да, полковник, Такамура и Кодзима говорят, что добровольцев и машин больше, чем нам необходимо.

— Вы ожидаете дополнительных самолетов? — спросил Брент.

— Да, несколько, но в основном это старые, побывавшие в ремонте машины.

— А двигатели?

— «Накадзима» поставила с полдюжины новых «Сакаэ» мощностью тысяча двести лошадиных сил.

— Всего-то? И что же вы собираетесь делать с двигателями?

— Не забывайте, что «Йонага» рассчитан на сто пятьдесят три самолета.

— Я до сих пор не могу поверить в это, — сказал Брент.

Мацухара улыбнулся.

— Предполагалось, что на всех самолетах, находящихся на борту корабля, будут установлены двигатели фирмы «Накадзима» «Сакаэ-12». Каждый самолет был оснащен запасным двигателем.

— Значит, первоначально у вас в трюмах было сто пятьдесят три запасных двигателя?

— И сейчас есть.

— Не понимаю.

— Всякий раз после демонтажа двигатель отправлялся в ремонтный цех, а затем на склад. Таким образом, у нас по-прежнему сто пятьдесят три двигателя. С этим у нас не будет проблем.

По мере того как автомобиль приближался к раскинувшемуся впереди Токио, Йоси становился все более молчаливым. Широко раскрытыми глазами он разглядывал высокие бетонные здания, широкие автострады и переполненные пригородные поезда, проносившиеся со скоростью сто миль в час по железнодорожному полотну, проходящему параллельно дороге.

— Святой Будда, что случилось с Японией? — спросил себя пилот.

— Вы ведь не были здесь больше сорока лет, — заметил Ирвинг Бернштейн.

— Да, верно. — Мацухара огляделся по сторонам. — Другой мир. — Он повернулся к водителю. — Вы поедете через Симбаси?

— Это тот район, что к югу от дворца, у залива?

— Да. Там был мой дом. Всего в километре от реки Сумида.

Брент почувствовал себя неловко. Он знал о том страшном огневом налете в 1945-м, когда на всей территории, прилегавшей к заливу, не осталось и камня на камне. Пламя не пощадило даже императорский дворец.

— Мы поедем по Айоами-Дори, пока не доберемся до Касуга-Дори, а там повернем на север, к району Бункио. Посольство Израиля находится как раз на севере от ботанических садов Коисикавы, — сказал Бернштейн.

— Сколько же кругом машин!

— Ха! Это еще мало. Вам следовало бы побывать здесь до введения эмбарго на нефть. Мы бы ползли как черепахи.

Мацухара махнул в сторону севера.

— Посмотрите-ка на те здания. Когда-то в детстве мне довелось побывать в Нью-Йорке. Теперь у нас то же самое.

— Точно. Здесь проживает одиннадцать миллионов, подполковник. Видите те громадины? Это отель «Кейдзо Плаза», Сентер-Билдинг и Номена-Билдинг, а вон там — Международный торговый центр. Что там дальше, я уже не помню.

Пилот посмотрел на юг.

— Из своего дома я мог видеть Фудзи-Сан.

— Смог, — горько пояснил Брент. — Он заполонил всю планету. Если бы не дефицит топлива, было бы гораздо хуже.

Машина взобралась по склону невысокого холма и свернула налево, на Касуга-Дори.

— Я вижу залив! — воскликнул Мацухара, вытянув руку. — Мой дом был там! — Его голос зазвенел. — Моя жена Сумико, мои сыновья Масакеи и Хисайя… — Задохнувшись, он отвернулся от своих спутников. В машине повисло напряженное молчание.