Читаем без скачивания На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

Мы взглянули друг на друга — она в черно-белом деловом костюме, я в своем желтом жилете.

— Кто вы на самом деле? — спросила она.

— Всего-навсего молодой человек двадцати девяти лет от роду.

Она скривила губы:

— Когда-нибудь я пробьюсь через вашу броню.

— А вы своей уже наполовину лишились.

— Что вы хотите сказать?

Я сделал такой жест, словно прижимал что-то к груди:

— Вы без папки.

— А… Ну… сегодня она мне была не нужна.

Она не слишком смутилась: глаза ее смеялись.

— Нет, нельзя.

— Что нельзя?

— Поцеловать меня.

Именно этого мне и хотелось — она попала в самую точку.

— Если вы зайдете в мое логово, то можно будет.

Она со смехом покачала головой:

— Я не собираюсь опозориться в глазах всего поезда, когда меня застанут выходящей из купе кого-то из обслуги.

— Разговоры в коридоре — почти то же самое.

— Это верно, — согласилась она, кивнув. — Поэтому спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — с сожалением ответил я, и она, круто повернувшись, вошла к себе и закрыла дверь.

Со вздохом я прошел еще несколько шагов до купе Джорджа и застал его, как и ожидал, полностью одетым и дремлющим в кресле. Какие-то исписанные бумаги лежали на столе рядом с пустой чашкой из-под кофе.

— Заходите, — сказал он, мгновенно проснувшись. — Садитесь. Как идут дела?

— Пока ничего.

Я уселся на удобства и рассказал ему, что пробы воды из конского вагона оказались чистейшей аш-два-о.

— Это порадует нашего дракона, а? — заметил он.

— Вы были на скачках? — спросил я.

— Нет, у меня в Виннипеге семья, я ее навещал. И проспал почти целый день: эту ночь я всю проведу на ногах, будет много остановок.

Тем не менее он знал, что победил Высокий Эвкалипт.

— Вы бы видели, как веселятся в переднем салоне-ресторане. Все конюхи перепились. Драконша трезва, но очень сердита, а? Потому что они пытались угостить Эвкалипта ведром пива. В сидячем во все горло распевают золотоискательские песни, и их так качает, что я не понимаю, как поезд до сих пор не сошел с рельсов и не свалился под откос.

— Ну, я думаю, не так уж легко пустить поезд под откос, — задумчиво сказал я.

— Не так легко? — переспросил Джордж. — Да очень легко. Надо только слишком быстро выехать на крутую кривую.

— Ах, вот как… А представьте себе, что кто-то из пассажиров хочет не допустить, чтобы поезд благополучно прибыл в Ванкувер. Что он мог бы для этого сделать?

Он без всякого удивления весело посмотрел на меня.

— Помимо того, чтобы отравить воду для лошадей? Я бы сказал — сделать то, что показывают в этом представлении. Сбросить с поезда труп, а? Тогда всему веселью конец. — Он усмехнулся. — Можно сбросить кого-нибудь с моста через Стони-Крик — это высокий арочный мост за перевалом Роджера. Там глубокое узкое ущелье. Метров сто и еще немного. А если он останется жив, то его прикончат медведи.

— Медведи? — воскликнул я. Он сиял:

— Медведи-гризли, а? Скалистые горы — это вам не какой-нибудь тихий скверик. Здесь места дикие. И медведи здесь дикие. Им загрызть человека раз плюнуть. — Он склонил голову набок. — Или можно сбросить кого-нибудь в туннеле Коннот. Восемь километров тоннеля без всякого освещения. Там живет особая разновидность слепых мышей — они питаются зерном, которое высыпается из хлебных вагонов.

— Веселенькое место, — сказал я.

— Под полом вашего вагона-ресторана есть ящик для хранения вина, — продолжал он, все больше увлекаясь. — В этом рейсе было решено им не пользоваться, чтобы не беспокоить пассажиров, когда нужно будет его открывать. Просторный ящик, там вполне можно спрятать труп.

Я понял, что его воображение способно рисовать куда более мрачные картины, чем мое.

— Если в ящике для вина спрятать труп, — вежливо сказал я, — это действительно может побеспокоить пассажиров.

Он рассмеялся:

— А что, если засунуть туда кого-нибудь живым и связанным, чтобы он там корчился в агонии?

— Но он будет кричать во все горло.

— Заткнуть ему рот кляпом.

— Если мы кого-нибудь недосчитаемся, будем искать его там, — пообещал я и встал, собираясь идти. — А где этот мост через Стони-Крик? — спросил я, остановившись в дверях. — Где это — "за перевалом Роджера"?

Его прищуренные глаза весело сверкнули.

— Километрах в ста шестидесяти после Лейк-Луиз. Высоко в горах. Но можете не беспокоиться, а? Мы проедем его днем, когда будет светло.

Глава 13

Наутро все оказались живы, хотя за завтраком кое-кто заметно страдал от похмелья. Пейзаж за окнами резко изменился: бесконечные скалы, озера и хвойные леса уступили место необозримым просторам холмистых прерий, уже не желтеющих спелыми хлебами, которые давно убрали, а зеленовато-серых и погруженных в глубокий покой в ожидании зимы.

Во время завтрака мы ненадолго остановились в городке Медисин-Хэт, расположенном в долине и ничем не примечательном. Пассажиры послушно перевели назад свои часы, когда Нелл объявила им, что теперь мы живем по времени горного пояса.

— А где же горы? — спросили ее.

— Горы будут после обеда, — ответила она и раздала печатную программу на день, в которой были обещаны "жуткие повороты сюжета" в сцене, предстоящей в одиннадцать тридцать утра, за которой последует ранний обед. В двенадцать сорок мы прибудем в Калгари, где от поезда отцепят вагон с лошадьми, а в час тридцать отправимся в глубь Скалистых гор — к Банфу и Лейк-Луиз. В Лейк-Луиз владельцы сойдут с поезда, и их автобусом доставят в "Шато" — огромный отель на берегу озера, "среди снежных пейзажей завораживающей красоты". В шесть тридцать в отдельном зале отеля будут предложены коктейли и "потрясающие разоблачения".

— Желаем вам приятно провести день.

Кто-то спросил, где сейчас "Канадец" — впереди нас или позади?

— Мы впереди, — сказал я.

— Если у нас что-нибудь сломается, он сможет подойти и нас выручить, — пошутил мистер Ануин.

Сидевшая рядом с ним Занте даже не улыбнулась.

— Лучше бы мы были позади его, — сказала она. — Так мне было бы спокойнее.

— За "Канадцем" идут товарные поезда, — рассудительно сказал мистер Ануин. — И впереди нас тоже товарные поезда. И навстречу идут товарные поезда. Мы не одни на этом пути.

— Да, наверное, так.

Но сомнения все жене оставили ее, и она сказала, что эту ночь проспала на своей верхней полке гораздо крепче, чем если бы была в собственном вагоне со своей семьей.

Я принес гренки в яйце и сосиски, которые она заказала по меню, и налил ей кофе, а мистер Ануин, протянув мне свою чашку за добавкой, спросил, ставил ли я на его лошадь в Виннипеге.

— Увы, нет, сэр, — с сожалением ответил я, поставив его чашку на поднос и осторожно наливая кофе. — Но я вас поздравляю, сэр.

— А на скачках вы были? — спросила Занте без особого интереса.

— Да, мисс, — ответил я.

Я налил мистеру Ануину кофе, поставил чашку перед ним и перешел со своим подносом и кофейником к следующему столику, где разговор шел, как оказалось, не о лошадях, а о представлении Зака.

— Я думаю, что это тренер убил Анжелику. И конюха тоже.

— Зачем ему это понадобилось?

— Он хочет жениться на Донне из-за ее денег. Анжелика знала что-то такое, из-за чего это стало бы невозможным, вот он ее и убил.

— А что она знала?

— Например, что он уже женат.

— На Анжелике?

— Ну… почему бы и нет?

— А при чем тут убитый конюх?

— Он видел, как убийца выбросил кусок полиэтилена, залитый кровью.

Все рассмеялись. Я налил им кофе, прошел дальше и налил кофе Даффодил, место рядом с которой, ближе к стенке вагона, оставалось свободным.

Она курила, глубоко затягиваясь, и с ней за столиком сидели только супруги "Флокати". Филмера не было.

Я окинул взглядом весь длинный зал вагона-ресторана, но его нигде не было видно. За то время, пока я обслуживал других, он не появлялся, не было его и тогда, когда я начинал с того конца, где кухня. Даффодил сказала мне:

— Не могли бы вы принести мне водки? Со льдом и лимоном.

— Я спрошу, мадам, — ответил я и спросил Эмиля, но он вежливо объяснил ей, что бармен начинает работу только в одиннадцать, а сейчас все заперто.

Даффодил выслушала это неприятное известие молча, но погасила свою сигарету, несколько раз сердито ткнув ею в пепельницу и напоследок раздавив пальцем. Супруги "Флокати" робко посмотрели на нее и спросили, не могут ли чем-нибудь помочь.

Она отрицательно покачала головой. Казалось, она на что-то злится и готова расплакаться, но старается держать себя в руках.

— Дайте мне кофе, — сказала она мне, а супругам "Флокати" ответила: — Пожалуй, я сойду с поезда в Калгари. Отправлюсь домой.

Мне вовремя вспомнилось предостережение Эмиля насчет резких движений, иначе я вполне мог бы плеснуть ей горячего кофе прямо на руку.