День уже клонился к вечеру… До ужина оставалось не так много времени.
— Госпожа, какой ответ мне передать царю? — почтительно напомнила о себе служанка.
— Что я его навещу, — Клитемнестра вздохнула. — Отправляйся обратно, Персепола.
Девушка снова поклонилась и отошла обратно к ослику. Сев на него боком, Персепола пару раз крикнула и потрепала животное по холке. Но осел и не думал отвлекаться от пожухлой колючки, росшей под копытами. Тем временем Клиниас подошел сзади и без лишних слов отвесил ослику под зад крепкого пинка. Тот задрал хвост и оглушительно заревел, после чего рванулся вперед, унося на спине вопящую от испуга Персеполу — неясно, кто из них кричал громче. Охранники расхохотались от удачной шутки, и даже царица позволила себе усмехнуться; впрочем, ненадолго.
У нее еще оставалось немного времени, чтобы наедине со своими мыслями прогуляться по окрестностям. Потом все же придется вернуться в Микены, к сыну. Клитемнестра надеялась, что Эгисф не испортит ей настроение дурными новостями или жалобами. Так завершать вечер царице совершенно не хотелось.
* * *
Ужин был великолепен — столы ломились от фруктов, мяса и напитков. А певец, сгорбленный седовласый старик с поразительно звучным голосом, ублажал слух собравшихся сказаниями о героях и богах.
Одна лишь Клитемнестра почти не притронулась к блюдам — лишь для вида пригубила вино — и не прислушалась к пению. Она сидела, по своему обыкновению, прямо и горделиво, сохраняя невозмутимое выражение лица. Несколько раз царица ловила на себе взгляд Эгисфа, но сын сразу же отводил глаза. Что за нетерпение?..
В какой-то момент Клитемнестра задумалась об Оресте. С момента, когда ее старший отпрыск покинул дворец, уже прошло довольно времени, но вестей никаких не приходило. Царица надеялась, что торговцы и путешественники однажды расскажут ей о судьбе Ореста. Она знала, что именно должна услышать, и была готова к этому… А вот безвестность ее угнетала.
Тем временем Эгисф поднялся и хлопнул в ладоши, возвещая об окончании трапезы. Смолкли песни, царедворцы встали со своих мест. Молодой царь кивнул матери; та подошла к нему, взяв под руку. Вместе они удалились из пиршественного зала.
Никто из них не проронил по пути ни слова. Эгисф, как заметила Клитемнестра, будто осунулся и сильно устал. Ей даже захотелось погладить его по щеке и увидеть, как смягчаются напряженные черты… Но такой глупости она, разумеется, себе не позволила. Царица и раньше не особо стремилась баловать детей — теперь же на это тем более не было причин.
Они поднялись в царские покои. Эгисф приказал охране удалиться. Это заинтересовало царицу; видимо, ее сын считал разговор важным и не желал, чтобы даже крохотная его часть просочилась за пределы покоев. Они сели друг напротив друга в массивные кресла у окна. Вид у Эгисфа и правда был утомленный… казалось, у молодого царя начались проблемы со сном или даже здоровьем.
— Электра становится все несноснее, — заговорил он.
— Мне казалось, у вас были нормальные отношения? — царица вскинула брови.
— Это так. Но ее заигрывания с простолюдинами и дерзкий язык рано или поздно станут предметом всеобщего осуждения. Это лишь вопрос времени.
— Здесь я с тобой соглашусь. Девчонка даже не соизволила явиться к ужину…
— Ее нет дома вот уже два дня, если ты не заметила, — Эгисф усмехнулся. — Птичка упорхнула к любовнику.
— Да, ее непристойное поведение бросает тень на весь царский род. Но ничего: руки Электры добивается Строфий, царь Платеи. Такой союз Микенам не помешает, да и девицу давно пора пристроить куда-нибудь. Я сама этим займусь.
— Полагаю, мнение Электры тебя не особенно беспокоит, мама?
Царица в ответ лишь равнодушно пожала плечами.
— Хорошо, — Эгисф кивнул. — Раз участь сестрицы уже решена, я лишь порадуюсь. Когда знатный человек берет себе жену из равного рода, брак угоден самим богам.
— Именно так. Это все, что ты хотел обсудить?
— А, тебе не терпится узнать, зачем я пожелал увидеться наедине? В самом деле, не из-за Электры же… Есть и более веская причина, — Эгисф наклонился вперед, — Я решил объявить войну Фокиде.
Клитемнестра не сразу поверила своим ушам.
— Что это значит?.. — она округлила от удивления глаза, позабыв о сдержанном и неприступном виде. — Они были нашими верными союзниками еще во времена осады Трои!
— Да, но минуло немало лет с тех пор. И наши пути разошлись. Уже третий год, как в Микенах не появляются фокидские посланники… Их царь более не советуется с нами и не присылает щедрых даров, как раньше. Мы сами отправили к ним гонца, чтобы договориться о продаже олова, в котором Микены постоянно нуждаются. Ответом был отказ. Это уже дерзость, которую нельзя оставить без внимания.
— Однако между нами нет вражды. А ты готов развязать кровавую бойню? Для того нет причин!
— Достаточно лишь повода, мама. Пора напомнить соседям, что Микены — сильнейшее царство по эту сторону моря. Давно уже пора!.. Фокида получит достойный урок, а в наш город вновь потянутся караваны от трепещущих царьков, жаждущих дружбы. Все царства должны увидеть, как усмиряют наглецов. Пусть вспомнят, кто обладает истинным могуществом.
Царица смотрела на сына, не находя слов.
— С чего ты решил, что на сторону фокидцев не встанут другие царства?.. — ее плечи дрогнули. — Если это случится, нас может ждать долгая, изнурительная война.
— Мы разгромим всех, кто осмелится встать у нас на пути. Так, как делали это еще во времена моего деда. Не волнуйся об этом, мама.
— А сколько людей погибнет при этом, ты подумал? Мужчины уйдут на войну; некому будет возделывать поля и ухаживать за скотом. Неужели ты готов променять годы изобилия и спокойствия ради военной славы? Поверить не могу…
— Мы с лихвой вернем все, что потратили. Не забывай, — Эгисф расплылся в улыбке, — что фокидцы вывезли немало сокровищ из Трои. А мы щедро делились с союзниками, когда город пал… Таков был уговор Агамемнона с другими царями в обмен на помощь. Но прошли годы. Почему бы теперь Микенам не забрать троянские богатства себе? Мы заслужили это, ведь войну начал — и блестяще закончил! — мой отец, а не кто-то другой… С этим золотом мы станем богаче, чем были когда-либо. А военная победа устрашит соседей и освежит им память; мы сможем, в конце концов, заключить новые союзы… Куда более выгодные для Львиного города.
— Ты сам додумался до этого? — с внезапным подозрением спросила царица.
Эгисф пожал плечами, точь-в-точь как до этого Клитемнестра, когда речь шла о судьбе Электры:
— Если тебе так уж хочется знать… Я обсуждал это с Ахомом. Он
