Когда Трой подошел почти вплотную, за его спиной раздался сварливый голос гнома:
— А не соизволит ли десяток оторвать свои задницы от подстилок и приветствовать своего десятника?
Услышав громовой рык гнома, троица отреагировала по-разному: крестьянин суетливо задергался, засучил всеми конечностями, но оказался на ногах позже остальных, а двое других сначала повернули головы, окинули вновь прибывших оценивающим взглядом, а затем неторопливо (но заметно быстрее крестьянина) выпрямились. Что ж, это было понятно. Эти двое явно были ветеранами. Причем не такими, как Трой, который стал ветераном после своего первого и пока единственного сражения, а настоящими, прошедшими много битв и походов. Тот, что стоял левее, был невысок, едва ли на полголовы выше гнома (хотя, естественно, заметно субтильнее его, но ведь в плотности телосложения людям с гномами не тягаться). Никаких доспехов на нем не было, но, судя по тому, что он был в короткой кожаной куртке, а на брюках от пояса и до колен были нашиты кожаные нашлепки, он явно предпочитал кольчугу. На поясе наемника был закреплен нож, а рядом лежала перевязь с двумя кунаками. Это означало, что наемник был ОЧЕНЬ сильным мечником. Считалось, что сам Трой так и не освоил технику боя кунаками (во всяком случае на таком уровне, который удовлетворил бы Ругира). Вершиной его мастерства стали несколько десятков связок, по поводу которых Ругир нехотя буркнул: «Ладно, для деревни сойдет». Второй был несколько выше первого, но у него меч был оружием вспомогательным. Поскольку то, что лежало рядом, явно было ЛЮБИМЫМ оружием. Это был тяжелый (даже, прямо скажем, тяжеленный, как и все, рассчитанное на гномью силу) гномий арбалет. Впрочем, меч у него был. Тонкий и узкий кончер с острием-жалом и одной рубящей гранью. Неплохая штука в одиночной рукопашной, но более ни к чему не пригодная.
— Рады приветствовать вас, уважаемый гленд.
— Не меня. — Гном сморщился и ткнул пятерней в сторону Троя. — Вот его. — После чего он обошел Троя и шмякнулся у костра.
На Троя уставилось три пары глаз. Крестьянин смотрел на него обрадовано (все-таки, почитай, земляк в командирах), а двое других оценивающе. Трой тоже молчал, совершенно не соображая, что ему делать. Наконец затянувшуюся паузу вновь разорвал рев гнома:
— Ну что, так и будем истуканами стоять?
Крестьянин суетливо дернулся и снова замер, крутя головой и озадаченно косясь то на одного сотоварища, то на другого. Он понимал, что господин гном явно ждет от них — каких-то действий, но каких?
Первым отреагировал мечник. Он демонстративно тяжело вздохнул и, повернувшись к своим вещам, принялся укладывать их в дорожный мешок. Арбалетчик фыркнул и так же демонстративно отвернулся, оставшись, впрочем, на месте.
Гном пару мгновений понаблюдал за происходящим, сердито нахмурился.
— Эй, ты чего это делаешь?
Мечник аккуратно засунул в мешок очередную порцию скудного наемничьего скарба и нехотя разогнулся.
— А что такое, уважаемый гленд?
Гном кивнул на мешок.
— Я так понял, что ты передумал оставаться в сотне Даргола?
Мечник вздохнул.
— Сотник Даргол — уважаемый командир, и служить в его сотне всегда почиталось за честь. — Он на мгновение замолчал, а затем продолжил самым рассудительным тоном: — Да, многие сложили свои головы под его началом, но все знают, что Даргол никогда не бросал своих, он заботится о бойцах и всегда исправно платит. Так что я бы с удовольствием остался, но… уважаемый гленд, как вы себе это представляете?
— А в чем проблема? — прищурился гном. Мечник слегка скривился, показывая, что ему не нравится такая нарочитая непонятливость гнома.
— Извините, уважаемый гленд, я слышал много хорошего о нашем юном… десятнике, но я прошел долгий путь и знаю: хороший командир удваивает твои шансы выжить в бою, а плохой может опустить их до нуля. А для того, чтобы стать хорошим командиром, одного боя мало. Как я поверю, что он отдаст мне правильную команду или поставит меня на МОЕ место в строю, если он никогда не видел, что такое куначный боец. — Тут он чуть повернул голову в сторону Троя и, несколько насмешливо усмехнувшись, добавил: — Прошу прощения, десятник.
Трою кровь бросилась в лицо. Все время, пока мечник произносил свою речь, он стоял, опустив плечи, и думал о том, что мечник прав, он еще не готов и не скоро будет готов, а потому… Но когда тот заявил, что Трой не знает, что такое кунаки… Не успев даже подумать, что он собирается сделать, Трой шагнул вперед и, ухватив мечника за плечо, развернул к себе.
В первое мгновение ему хотелось прокричать что-то тому в лицо, но Трой сдержался и, подражая мечнику, отпустил напрягшееся плечо и произнес вежливо-ледяным тоном:
— Как я понял, кунаки — это вот эти два парных меча?
Губы мечника дрогнули, растягиваясь в саркастическую усмешку.
— Да, наш юный десятник.
— А не позволите ли мне рассмотреть их поближе? Хочу понять, что в них такого необычного.
Взять чужое оружие без спросу означало нажить себе если не врага, то уже точно человека, который будет тебя сильно недолюбливать. Да и после просьбы, согласно действующему среди наемников этикету, мечник мог запросто отказать Трою, и его никто бы за это не осудил. Оружие есть оружие, это такая же неотъемлемая часть любого наемника, как голова, рука или, скажем, задница. Разве можно осуждать человека, не позволяющего никому лицезреть или трогать свою задницу? Но мечник не отказал… Он вновь окинул Троя оценивающим взглядом и все с той же улыбочкой кивнул:
— Бери, только… не порежься.
Трой нагнулся, поднял перевязь, перехватил левой рукой двое ножен, а правой выдвинул один из клинков. По глазам резанула синева. Сталь мечей была очень похожа на сталь ругировых клинков, только рисунок был несколько крупнее и грубее. Трой крутанул ножны, перехватил рукояти и легким движением стряхнул ножны с клинков, взметнув лезвия в позицию «двух молний». Лучше всего у него получалась связка «двойной лист». С нее он и начал. Затем последовали перетекающие друг в друга «морской еж», «тройное солнце» и «двусторонний краб». Затем Трой быстро прошелся по «лестнице богов», которая обычно давалась ему не слишком хорошо (но только не в этот раз), и закончил «всполохами». Когда он, стряхнув рукавом пот с лица, повернулся к своему десятку, все четверо (включая гнома) производили впечатление близких родственников. Поскольку умение так широко открывать рот не могло быть не чем иным, как неким родовым отличием, ибо, по мнению Троя, у ОБЫЧНЫХ людей рот так широко не открывается. Трой молча поднял ножны, двумя движениями загнал в них клинки и протянул перевязь мечнику.
