— Праздник! Зажарят молодого бычка, будут плясать и петь до самого рассвета. Хозяин хочет, чтобы свадьба была шумная и веселая, он пригласил всех, кто живет на ранчо. — Консуэла помолчала и сочувственно добавила: — Человек он нелегкий, но люди пойдут за него в огонь и в воду. Это что-то да значит. Вы будете счастливы с ним.
Присцилла промолчала.
— Вы молоды… не так, как моя дочь, но зато в расцвете женской красоты. Что требуется от женщины? Приспособиться. А уж если и приспосабливаться к кому-то, то к сеньору Эгану. Он все возьмет на себя, вы будете за ним как за каменной стеной. К тому же у вас будут дети. За сыновей он озолотит вас, а вы… Что ж, счастье женщины в детях.
— Да-да, дети, — рассеянно повторила Присцилла. Когда-то и она думала так же, как Консуэла. Теперь мысль о семье и детях Присцилла связывала только с Брендоном. Все могло обернуться иначе, если бы она не успела понять, что брак — не просто договор о покровительстве с одной стороны и подчинении — с другой. Между мужем и женой возможно понимание и доверие. От Стюарта, конечно, исходят сила и властность, но ведь и Брендон силен физически и морально. Способен ли Брендон воспользоваться благодарностью молоденькой девушки, стремящейся расплатиться за благодеяние? Мог бы он насладиться ее свежестью, а потом выбросить за ненадобностью?
Нет, не мог бы, не колеблясь решила Присцилла. Там, под приземистым дубом прерии, страсть захватила их обоих, и она, благодарная за спасение, готова была на все для своего спасителя. Брендону ничего не стоило взять ее, однако он преодолел искушение. Более того, спас Присциллу от себя самой. И даже после этого продолжал заботиться о ней, не затаив обиды. Как же возможно, чтобы двое сильных мужчин были такими разными?
— Когда покончите с завтраком, позовите меня, и я помогу вам одеться, — сказала между тем Консуэла. — После прогулки с сеньором Эганом настанет время готовиться к свадьбе.
Присцилла кивнула и скоро, к своему облегчению, осталась в одиночестве. Наступил полдень. Мрачный техасский ландшафт за окном, казалось, таял под неистовыми солнечными лучами, все окутало зыбкое марево, словно мираж в пустыне. Тем не менее за толстыми каменными стенами особняка царила прохлада. Но ни роскошь, ни богатство этого дома не радовали Присциллу. Она бы с готовностью бросила все это, лишь бы снова оказаться в фургоне. Присцилла испытала бы еще раз нападение индейцев, лишь бы знать, что Брендон рядом и вовремя спасет ее.
Внезапно особняк показался ей роскошной тюрьмой.
— Итак, дорогая, что вы обо всем этом думаете? Стюарт сидел рядом с Присциллой в изящной черной двуколке, остановившейся на гребне небольшого холма. Немногим раньше выяснилось, что девушка не умеет ездить верхом. Однако он не выразил досады, и она заподозрила, что такая беспомощность ему по душе.
Отсюда были прекрасно видны особняк и все хозяйственные постройки, то есть центр и сердце ранчо. Работники сновали от двухэтажного здания к коралям, конюшням, кузнице, и это создавало впечатление деловой активности.
— Похоже на небольшой город, не правда ли? — сочла нужным заметить Присцилла. — Здесь, в прерии, вы создали маленький оживленный мирок.
— И это только начало, — с гордостью откликнулся Стюарт. — К тому времени, когда подрастут наши сыновья, я утрою мои владения. Я лелею планы создать целую империю, притом столь внушительную, что всем придется считаться со мной.
Он снял элегантную серую шляпу, и горячий ветер растрепал его ухоженные волосы. Как всегда безупречно одетый (на этот раз в дорогие бриджи для верховой езды, белую кружевную сорочку и высокие сапоги — что, впрочем, не пригодилось), Стюарт сидел в небрежной позе монарха, с высоты своего трона наблюдающего за жизнью подданных.
— Но зачем вам так много земель? Ведь это принесет лишь дополнительные хлопоты. Многие были бы счастливы владеть тем, что вы уже имеете.
— Многие, но не я. Очень скоро вы поймете, насколько я не похож на других. Присцилла, надеюсь, в этом мы найдем общий язык. Когда-то я был подобен многим, и это длилось, на мой взгляд, слишком долго. В детстве я был нищим. Я был подростком, когда умер мой отец. Мать делала что могла, но ей немногое удавалось. В тринадцать лет я остался совсем один.
— Она тоже умерла?
— Сбежала с одним шулером.
— Некоторое время я влачил жалкое существование. Жил на улице и частенько не знал, когда выпадет шанс перекусить. Натчез был для меня каменными джунглями. В таком положении идешь на все, чтобы выжить.
Присцилла вспомнила свою унылую жизнь в доме тети Мэдди. «Что ж, — подумала она, — смотря с чем сравнивать. Я, по крайней мере, имела крышу над головой, пищу и даже возможность получить образование. Стюарту пришлось хуже».
— Наконец мне повезло: меня взяли грузчиком, — продолжал Эган. — Речное судоходство было оживленным, и грузы шли и шли сплошным потоком. Постепенно я дослужился до конторщика. Тогда я почти на всех смотрел снизу вверх, но дал себе клятву, что когда-нибудь все изменится. Те, на кого я работал, будут снимать передо мной шляпу и без промедлений выполнять мои распоряжения. Что ж, клятву я сдержал.
Он легонько хлестнул великолепную гнедую кобылу со звездочкой на лбу. Двуколка покатилась вниз по склону.
— Но мне этого мало. Я чувствую, что способен на большее, — продолжал Стюарт с улыбкой. — Я хочу быть среди самых влиятельных людей штата… Да что там штата, государства! До сих пор мне недоставало только женщины рядом, женщины под стать мне. Вместе мы горы свернем.
Понимая, что нужно выразить восхищение, Присцилла улыбнулась.
— Видите длинный холм слева? — Стюарт сделал изящный жест рукой. — По гребню проходит граница моего ранчо с землями Уортона. Там хорошая почва, потому что протекает сразу несколько небольших речек. Дорога из Корпус-Кристи в Сент-Антуан, главная транспортная артерия этих мест, отделена от «Тройного Р» землями Уортона. Я несколько раз предлагал ему продать свое ранчо, но упрямец отказывается, несмотря на самые щедрые условия. Ничего, это всего лишь вопрос времени! Рано или поздно его земля станет моей.
— Но почему вы так уверены в этом? — Присцилла ощутила легкое беспокойство. — Ведь люди разные, и не для каждого главное — деньги. Кое-кто не продаст свою землю ни за что на свете.
Стюарт сурово взглянул на нее. Его мягкая улыбка исчезла.
— Надо уметь убедить, а способы для этого существуют разные… — От его тона ее беспокойство усилилось. — Однако не понимаю, почему это вас так волнует. Делами ранчо занимаюсь я, а вам предстоит роль хозяйки дома.
— Вы правы, — согласилась Присцилла, хотя эта роль, некогда столь заманчивая, вдруг представилась ей в новом свете, словно Стюарт указал будущей жене некое низшее место. — Быть хозяйкой такого огромного дома — нелегкая и хлопотная задача. Присматривать придется и за тем, как готовят, и за тем, как убирают… Полагаю, я буду занята с утра до поздней ночи.
