Читаем без скачивания 33. В плену темноты - Гектор Тобар

– Кажется, он все-таки прорвется к нам, – безразлично заметил Хосе.

Около 6 часов утра несколько рабочих, дежуривших вокруг буровой установки Нельсона Флореса, уснули. Никто не ожидал, что прорыв случится раньше чем через несколько часов. И вдруг Флорес заметил нечто странное: последняя стальная секция, вращающая все 114 труб внизу, начала заикаться на поворотах. Очевидно, бур принялся размалывать другую породу. Облако пыли, поднимающееся из дымовой трубы «Шрамма», пропало, а стрелка датчика давления упала до нуля. Инстинктивно и моментально Флорес опустил рычаг, переводя установку в нейтральное положение и перекрывая подачу воздуха в колодец. После этого буровая машина замерла, и внезапно наступившую тишину почти мгновенно нарушили вопли и крики босса и остальных рабочих, бегущих к нему.

Далеко внизу, в 688 метрах под ногами Флореса, чуть выше от Убежища по коридору, раздался небольшой взрыв – бум! – за которым последовал грохот рушащихся камней. Скрежет металла о камень, назойливо лезший людям в уши, стих, и вместо него послышался свист уходящего воздуха. Ричард Вильярроэль и Хосе Охеда вскочили и побежали к источнику шума, причем Ричард успел подхватить на ходу и свой 48-миллиметровый гаечный ключ. На месте они оказались первыми. Из скалы в том месте, где соединялись стена и потолок, торчал обрезок трубы, и Ричард, словно завороженный, смотрел, как в нем поднималась и опускалась головка бура. А на поверхности Нельсон Флорес уже сообразил, что он снова вошел в пустое пространство, и принялся «очищать» вал изнутри. А затем головка бура выпала на пол и осталась лежать, а Ричард поудобнее перехватил ключ и принялся колотить им по стальному отрезку, торчащему из потолка галереи.

Вот уже много дней Ричард ждал возможности пустить в ход свой ключ длиной чуть менее полуметра. Это был самый большой хромованадиевый инструмент в его распоряжении, и сейчас он в отчаянии и радости колотил им по торчащей трубе, и этот ритмичный лязг должен был обозначить присутствие людей для оператора наверху: Мы здесь! Мы здесь! Он ударял по трубе, и всем его существом завладела мысль о том, что теперь он уже точно увидит своего первенца и что его молитвы услышаны бурильной головкой и теми людьми наверху, что отправили ее сюда. Ричард продолжал молотить по трубе до тех пор, пока сзади к нему не подошел его начальник, Хуан Карлос Агилар. Агилар посоветовал прекратить, потому что они должны думать, как шахтеры, и укрепить свод туннеля в том месте, где через него прорвался бур, чтобы их не придавило массивной плитой, которая могла рухнуть на них в любой момент.

Вскоре все тридцать три горняка собрались у трубы и бурильной головки, вторгшихся в их темный подземный мир, даря обещание поднять их на поверхность, к теплу и свету. Параллельные круги вкраплений карбида ванадия походили на зубы чудовища, а сама головка представлялась им какой-то ассирийской скульптурой или призраком чужого разума, и мужчины смотрели на нее в почтительном страхе и безумной радости, обнимаясь и плача. Карлосу Мамани, упавшему на колени перед головкой бура, казалось, «…что чья-то протянутая рука пробилась сквозь камень к нам, сюда».

Хосе Энрикес, гигант-оператор, который здесь, под землей, превратился в исхудавшего древнего старца, да еще и без рубашки, еще раз взглянул на бур и произнес то, о чем в тот момент думали все присутствовавшие в помещении:

– Dios existe, – сказал он. Господь все-таки существует.

Часть 2. Встреча с дьяволом

Глава 10. Скорость звука

Еще несколько минут после прорыва бура 10В шахтеры продолжали исступленно колотить в трубу. При этом они чередовались, лупя по ней не только позаимствованным у Ричарда Вильярроэля хромированным ключом, но и швыряли в него мелкие камешки, равно как и стучали молотком, не обращая никакого внимания на товарищей, предупреждавших их об опасности обрушения скальной породы, разрыхленной буром. «Мы были похожи на детей, лупящих палками по фигурке пиньяты[36]», – вспоминал об этом эпизоде Омар Рейгадас. Como cabros chicos pegàndole a una piñata[37]. Голые по пояс мальчишки в желтых, синих и красных касках резвились вовсю, пока кто-то из шахтеров не подъехал на погрузчике, захватом которого поднял Йонни и Карлоса Барриосов в корзине к потолку, чтобы стальной арматурой укрепить проделанное в потолке отверстие. Те, осознавая важность момента, раздавали команды направо и налево, развив сумасшедшую активность. Самое главное сейчас – устранить любые сомнения у тех, наверху, в том, что здесь, внизу, есть живые. Подать знак, оставить отметку, прикрепить записку. Кто-то предложил перестать стучать по буру, чтобы понять, отвечают ли им сверху, и Йонни прижался ухом к стальной трубе и подтвердил, что да, он слышит, как они стучат в ответ. Еще один шахтер швырнул Йонни пульверизатор с красной краской, чтобы тот оставил ею отметку, но по трубе потоком текла грязная вода, тут же смывая все следы краски. «Нам нужно было вытереть трубу насухо, но сделать это было нечем». В конце концов часть краски, кажется, все-таки закрепилась на стволе. Шахтеры принялись привязывать к буру заранее подготовленные письма и записки, числом более дюжины, заворачивая их в куски пластика, обматывая изолентой и резиновыми трубками, чтобы защитить от воды, по-прежнему потоком льющейся сверху. Многие сомневались, что клочок бумаги выдержит долгий путь наверх сквозь такую кашу. И по-прежнему неумолчно стучали по буру.

Нельсон Флорес, оператор буровой установки, ощутил вибрацию стальной трубы прежде, чем услышал ее. Поначалу он даже сказал себе, что, наверное, виной всему вес 114 стальных отрезков массой 20,5 тонн, ударяющихся и трущихся друг о друга в стволе скважины. Прижавшись ухом к верхней части последней трубы, он услыхал резкий и частый стук, который потом замедлился, «как если бы viejos там, внизу, подустали». Команда остановить бурение дошла до остальных бригад, работающих на склоне, и вскоре сразу несколько человек стали прислушиваться к звукам, идущим снизу по стальной трубе. Это они! Бригада буровиков быстро и слаженно присоединила еще одну секцию к стальной гусенице, чтобы определить, какой глубины каверна, для чего они собрались опускать ее до тех пор, пока она не упрется в преграду. Флорес следил за тем, как стальное сочленение ушло в землю еще на четыре метра и остановилось, что в точности соответствовало высоте галереи, в которую они целились. Вновь прислушавшись к звукам, долетающим снизу, они заметили, что те изменили ритм: теперь они стали похожи на азбуку Морзе или рваный музыкальный темп с долгими и короткими интервалами. «Вот тогда наши сомнения развеялись окончательно, – признался Эдуардо Уртадо, начальник буровой установки. – Там, внизу, явно был кто-то живой».

Известие об этом было немедленно отправлено разным чилийским чиновникам. Впрочем, Сугаррет, инженер, отвечающий за техническую сторону спасательной операции, был настроен весьма скептически. Он отдал распоряжение, которое было проигнорировано буровиками: «Я распорядился, чтобы они ничего и никому не говорили, потому что помнил, что случилось в прошлый раз, когда мы пробились в какой-то коридор. И новый кризис с семьями шахтеров был мне решительно не нужен», – вспоминал он. Министр Голборн тоже был склонен проявить осторожность, и, поскольку не было и 6 утра и президент Пиньера, скорее всего, еще спал в своем дворце в Сантьяго, Голборн отправил своему главнокомандующему краткое текстовое сообщение: «Rompimos». Мы прорвались. Не планировалось никаких уведомлений либо пресс-конференций для членов семей или кого-либо еще, но после стольких неудач бурильщики сами не смогли удержать язык за зубами, и новость начала постепенно распространяться среди спасателей и вспомогательных служб, находящихся на территории шахты. Узнав об этом, Пабло Рамирес, друг Флоренсио Авалоса, тот самый, кто первым вошел в шахту в поисках попавших в западню людей, немедленно отправился на буровую 10В. К этому времени многие спасатели уже знали Рамиреса в лицо, поскольку то и дело обращались к нему за консультацией по поводу шахты, как знали и то, что у него много друзей осталось там, внизу, и потому, когда он прибыл на буровую, ему тоже дали послушать. Звук, идущий снизу, явно стал громче: совершенно очевидно, его производил человек, в чем не осталось никаких сомнений, даже учитывая тот факт, что до поверхности ему пришлось преодолеть путь длиной более 600 метров. Угодившие в подземную ловушку шахтеры находились настолько далеко, что даже если бы они кричали в трубу снизу, то звук до поверхности шел бы больше двух секунд. Но по металлу он распространяется в двадцать раз быстрее, поэтому уже через четверть секунды Рамирес слышал каждого из своих друзей, когда они ударяли по трубе чем-то тяжелым.