Смолчала. К двери снова развернулась лицом и открыла ту, окинув своим осуждающим взглядом уже тех двоих, что изображали каменные статуи, с непроницаемыми выражениями на своих широченных физиономиях, преграждая мне дальнейший путь.
— Я ведь и через окно вполне могу выйти, — выдала им мрачно.
Непроницаемые лица остались непроницаемыми. С места никто сдвинуться даже не подумал. Ну, это уже сугубо моё личное предположение. Молчат же. Заразы.
— Ладно, через окно, так через окно, — сделала вывод, отворачиваясь от этих, которые мешаются и совсем без совести.
Дверь закрывать не стала. Демонстративно все складочки на своей больничной рясе расправила, прежде чем в который раз сосредоточиться на окне. Не зря оно мне так сразу понравилось. Правда, сразу к нему не пошла. Вспомнила о погоде за стеклом. Пусть и было солнечно. Но не лето же. Соответственно…
— А не будете ли Вы, достопочтенный альфа, столь любезны, щедры и великодушны, чтобы поделиться своим свитером?
Кайл-Кристофер снова выгнул брови, а затем усмехнулся. И просьбу исполнил. В одно мгновение стянул с себя тонкий свитер светло-серого цвета и протянул его мне.
— Прошу, прекрасная мадемуазель, — чуть поклонился в шутливой форме.
— Спасибо, — улыбнулась, присев в подобии реверанса, прежде чем взять предложенное.
Недолго раздумывая, напялила его на себя, после чего, наконец, направилась к окну. Этаж был второй. Внизу — сугроб. И медлила я недолго. Только внутренне поёжилась от порыва ветра, когда впервые вдохнула морозный воздух, распахнув пластиковую створу.
А дальше…
Безумно?
Может быть.
Мне всё равно.
После общения с Владимиром Беловым, ни один поступок вообще не казался особо странным. Даже если это прыжок из окна, в середине февраля. К тому же, приземление вышло лёгким. Всего шаг, пару секунд падения и я увязла в небольшом скоплении снега. Отряхнулась от него тоже без особых усилий. Даже из тапочек больничных не выпала.
Молодец я, вот да!
Рядом приземлился Кристофер.
— И что дальше? — поинтересовался, осматриваясь. — И лучше нам убраться отсюда поскорее, а то если маме доложат, это будет ещё страшнее, чем когда узнает Влад.
— Значит, убираемся отсюда поскорее, — согласилась с ним. — Подскажешь, где можно раздобыть одежду? Потеплее, — укуталась в чужой свитер поплотнее.
Он, может, хозяину и был по пояс, но мне до колена доставал, так что вполне себе миленькое пальто получилось.
— Есть, но не уверен, что это хорошая идея, — едва заметно поморщился парень. — Ладно, идём.
С этими словами меня подняли на руки и понесли куда-то вправо. Я только и успела тихо ахнуть от такой наглости. Но потом… Тепло же. Вот и не стала возмущаться лишний раз. Позже подумаю о том, насколько безнравственно это выглядит.
— Если выйдем через главный ход, заметут, а тебе же надо скрытно, — пояснил тем временем свои действия Кайл-Кристофер.
Кивнула, принимая его слова. И к прежней теме наших разговоров вернулась.
— Почему я не могу позвонить Ириде?
Крис ответил не сразу. Сперва мы дошли до какого-то коттеджа, который стали обходить вокруг, и только когда завернули за первый угол, заговорил.
— Как и сказал, не я должен тебе это говорить. Но раз уж так получается… Твоя сестра пришла к нам и попросила защиты для тебя. От охотящегося за вами оборотня. С условием, что никто об этом не узнает. Даже ты сама. Отец согласился. В обмен на то, что твоя сестра уведёт этого монстра за собой. В общем, они заключили своего рода сделку. Мы ведь больше месяца уже за ним охотимся и никак поймать не можем. Получается только периодически спасать его жертв. Сильный он очень. Древний. Сама видела, как он играюче Влада победил. А Влад без малого один из самых сильных альф среди оборотней. Но я отошёл от темы. Тот волк должен был уйти вслед за твоей сестрой. И он ушёл. Но уже вскоре вернулся. А раз уж он вернулся… сама, думаю, понимаешь. Вряд ли он отпустил Ириду просто так.
Вряд ли…
Слова бились глухим эхом в моём сознании.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Снова и снова...
Как приговор.
В её смерть я отказывалась верить.
Ведь вполне может быть, что её отсутствию есть другое объяснение! Должно быть. Обязательно. Иначе…
— А пять миллионов? — уточнила. — Которые она должна. Кому-то там. Об этом ты что-нибудь знаешь?
А то во всю эту историю с деньгами совершенно точно не вписывались. Ведь не из-за долга, получается, она скрылась.
— Это уже инициатива отца. Чтобы ты не ушла. Влад же изначально против своей роли няньки был. Он вообще людей не очень жалует, за редким исключением. Правда, никто из нас не думал, что в итоге он выберет тебя своей парой.
— Интересный у него выбор. Другие о нём знают, а я — нет, — проворчала невольно, поёрзав в чужих объятиях.
Всё же неловко.
— М-м-м… Разве он не заявлял при всех о своих притязаниях на тебя? — бросил на меня лукавый взор. — В случае с оборотнем это то же самое, как если бы он женился на тебе.
Невольно задумалась о том, когда уже наступит тот момент, когда удивляться я, наконец, перестану.
— Это когда такое было? — поинтересовалась я хмуро. — У меня с памятью, вроде бы, всё не так плохо, но лично я ничего такого не помню.
— Так в день, когда мы с тобой познакомились. Сама вспоминай тот момент, я его, к сожалению, пропустил.
— Трудно вспомнить что-либо, когда не только это самое что-либо забыла, но ещё и не знаешь, — вздохнула тоскливо.
— Знаешь. Просто вспомни тот день. Когда Влад при всех заявил, что ты его? Отец сказал, на виду у всех наших собратьев это сделал. Его аж чуть инфаркт не хватил.
Кристофер негромко рассмеялся, перехватил меня удобнее, вновь осмотрелся и бегом пересёк улицу, продолжив идти снова через сугробы.
А я… Вспомнила! И слова Владимира. В главном холле. И взгляд Белова-старшего, будто я ему всю жизнь испоганила, никакого прощения мне за это нет и не будет. Теперь, к слову, понятно за что. А ещё...
— Твоя мама сказала, что моё близкое присутствие грозит твоему брату смертью. Не понимаю, почему тогда они все допускают это. Тот монстр ведь правда его чуть не убил. Из-за меня. И убил бы, если бы не… ты, — закончила совсем тихо, вцепившись пальцами в тонкую белую футболку сильнее.
Воспоминания причиняли боль. К тому же, если лично я — говорила об одном, то оказалось, что проблема для них совсем в ином.
— Тут всё сложно. Понимаешь, у оборотня не может быть в паре человека в принципе. Это противоестественно нашей природе. Даже наш укус вас убивает. То есть отметить Влад в полной мере тебя никогда не сможет. Как и признать на деле, не только на словах. Но он это сделал. А против признания не попрёшь. Поэтому отец теперь вынужден мириться с твоей персоной.
— Отметить? Это как? — сперва спросила, потом собственного вопроса смутилась.
Мало ли как они там друг друга “отмечают”.
Вот и Кайл-Кристофер понимающего заулыбался.
— Укус. Человека он убивает. На волчицах оставляет метку. Чтобы все знали, что она занята. Брак по-человеческим законам у нас не действует. Так что это скорее вынужденная мера для жизни среди вас. Но не обязательная. В общем, не так уж он и важен на самом деле. Если волк назвал тебя своей, значит, ты его. Со штампом или без. Признание у нас бывает единожды и на всю жизнь. И волк умирает вместе со своей парой. Как там в сказках ваших? И жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Так и есть. Вот только ты не волчица. И жить тебе осталось по-человеческим меркам всего лет шестьдесят. Против наших тысяч… думаю, пояснять не надо, что имела в виду моя мать. Не говоря уже о том, что людям вообще не положено знать о нашем существовании без веской на то необходимости. Да и то нужно спрашивать разрешения у Верховного Альфы.
— Зашибись, вы ещё и бессмертные практически, — протянула я шокированно.
Остальное…
