язык? Держаться вполне дружелюбно, неужели все не так?
— Что же, Люба, Алина, еще увидимся, — молодожены быстро ретировались.
Когда они уже отошли на небольшое расстояние, решаюсь уточнить:
— Люб, у них все нормально?
— Ну, если не считать того, что их поженили насильно, и они каждый со своих характером, и сейчас идет жесткая притирка, то да, все хорошо.
— О-о-о-о, — тяну понимающе, — ну, девочка действительно красивая, прям вот куколка…
— Да, согласна. Кстати, у нее мама русская, и тоже очень красивая. Дочь взяла от родителей все самое лучшее. У них еще сын есть, он больше в отца пошел, хотя глаза тоже голубые.
Невесту попросили выйти и станцевать с братом жениха. И да, Люба брала несколько уроков национальных танцев, предполагая такое развитие событий.
Подруга очень старалась танцевать плавно и красиво, но, зная ее нелюбовь к танцам в принципе, я готова аплодировать ей стоя.
Родственники жениха бросали под ноги Любе пятитысячные купюры, а я в шоке наблюдала за этим.
— У нас так принято, — неожиданно рядом со мной оказался Данияр и, заметив мою реакцию, решил мне пояснить происходящее.
Мужчины выкрикивая какие-то слова, продолжали кидать Любе под ноги купюры.
Кажется, мне стоило согласиться на предложение Данияра, думаю, я собрала бы неплохую кассу.
Я ловлю на себе недобрый взгляд жены Данияра, она стреляет глазами то в меня, то в него, но сам Даня как будто этого не видит и продолжает мне рассказывать об обычаях и традициях своего народа.
Взрослый мужчина останавливает танец Любы и выводит ее из круга, она становится рядом со мной, ее глаза горят. Ей понравилось танцевать, она так возбуждена, хватает меня за руку и сильно сжимает, аж до боли.
— Люба, я за тебя рада, но зачем же так сильно! — пищу ей в ухо.
— Ой, извини! — спохватившись, отпускает мою руку и счастливо улыбается. — Ты видела, видела, как я станцевала? Тебе понравилось?
— Я в этом ничего не понимаю, но вроде гости довольны.
Один из родственников жениха собрал все деньги с пола и отдал мне в руки. Машу этой стопкой так, чтобы она поняла мой намек, на что ее улыбка становится еще шире.
— О! Смотри, кого зовут на танец! — восклицает Люба.
На паркете сменились танцоры, и один из мужчин пригласил жену Данияра. Тот же, стоя рядом со мной, вдруг весь напрягся, выпрямился во весь рост и посмотрел прямо на нее, а в ответ получил ее дерзкий взгляд. Дарина, гордо вздернув подбородок и улыбнувшись лишь уголками губ, окатила нас с Даней волной превосходства и начала свой танец.
И вот тут моя челюсть упала, потому что каждое ее лёгкое и плавное движение показывало, как идеально она владеет этим искусством. Ее длинное, в пол, платье нежно-розового цвета было словно специально подобрано для этого действа. Рукава, выполненные из тонкой прозрачной ткани, добавляли воздушности всему ее облику. Складывалось ощущение, что она не танцует, а плывет по паркету, и руки ее, как два крыла, двигаются в такт зажигательной музыке и в то же время будто парят над танцполом, чаруя зрителей своим изяществом и грациозностью.
Я смотрела на нее как завороженная. Меня ничуть не заботили ни бросаемые к ее ногам деньги, ни восклицания мужчин, аплодирующих танцующим. Я была поглощена красотой ее танца, она буквально приковала мой взгляд, и не только мой. Данияр тоже смотрел на нее как околдованный.
Его челюсть не отпала, но была близка к этому. По его виду я поняла, что он впервые видит свою жену танцующей.
И это зрелище ему явно нравится, потому что его глаза горят при одном взгляде на нее.
Мужчины один за одним сменяли друг друга в желании потанцевать с Дариной, и я их понимала: она была от природы красива, но в танце — совершалось какое-то волшебство, Дарина приковывала к себе взгляд каждого гостя. Я уже потеряла счет парням, которые выходили с ней в круг, как вспомнила о Данияре и, посмотрев на него, спросила:
— А ты не хочешь выйти потанцевать с женой? — но когда я увидела его глаза, очень удивилась. Он уже не восхищается ее танцем, нет. Он дико зол. Но на кого? На Дарину? Нет, не должен, за что? На молодых людей, которые выходят с ней танцевать? Но у меня это просто в голове не укладывается, это же традиция! Проследив за его взглядом, поняла: все же Данияр злился на свою красавицу-жену. А возможно ли, что он ревнует?
Пока я наблюдала за Данияром, на паркет вышла другая девушка и Дарина, чуть поклонившись своему партнеру, ушла из круга и зашла за спины стоящих женщин. И что я заметила — девушка даже не взглянула на Данияра, вообще. А она с характером…
— Я устала стоять на каблуках, Алин. Может, вернемся за стол? — жалобно взмолилась Люба мне на ушко.
— Давай я спрошу, можем ли мы уйти? — я подошла к Зареме, мачехе Ромы, уточнить этот вопрос. Она все поняла и сама подошла к Любе, взяла ее под руку и, делая небольшие шаги назад, не разворачиваясь к танцующим спиной, увела меня и Любу с танцпола.
Мы вновь сели за стол, отведенный невесте, Люба приземлилась на свой трон, иначе это кресло просто не назвать. Он очень широкий, с высокой спинкой и весь обшит позолотой. Я же села на его брата-близнеца, рядом с ней. И да, это кайф — сидеть в такой мягком кресле, давая отдохнуть своим ножкам, которые устали стоять на каблуках.
Подходят очередные родственники, и мы с Любой встаем со своих мест, чтобы поприветствовать их и познакомиться. Улыбаюсь их желанию узнать Любу получше, как ощущаю на себе взгляд. Это не объяснить словами, но я бесконтрольно ищу его глазами и, когда натыкаюсь и понимаю, кто смотрит на меня, готова упасть в обморок. Я целый месяц боролась сама с собой, чтобы вычеркнуть этого человека из своей жизни, выкинуть из своего сердца, но, кажется,
