Но он верил и сам. И хотел это увидеть. И именно за этим он пришел сюда сейчас.
И уже полтора часа не выходит.
Балаганщик понял, что никогда больше его не увидит, но поднялся и пошел к лабиринту, чей вход желтел в темноте. Он вспомнил карие глаза девушки, и казалось, они обвиняют его: ты убил моего парня. Ошибаешься, девочка, в этом есть и твоя вина. Он говорил тебе: «Не ходи со мной, раз боишься». Но ты пошла. И я видел, как ты вышла из балагана, в ужасе вцепившись в его локоть, испортив ему все волшебство, не дав до конца испытать то, что он хотел. Таким образом, можно сказать, что именно из-за тебя он пришел сюда вновь.
Балаганщик несколько раз обошел шатер, призывая парня откликнуться. Отозвался лишь ветер.
— Ну что ж, — балаганщик не заметил, как заговорил вслух, — значит, он все же увидел это. То, чего не видел ни один из ныне живущих, даже те двое, которые вышли… Именно поэтому они и вышли. Он счастливее нас с тобой, девочка, мы никогда не испытаем того, что почувствовал он, не познаем неведомое. Его мечта исполнилась, он получил свое чудо. И скорее всего, он был счастлив.
Но что же все-таки он видел?! Что видел он, шагая один в холодном сиянии зеркального коридора, слишком великого, чтобы обратить на человека внимание, обладающего тайной, которую, сами того не зная, вложили в него создатели-люди. Он не испытывал страха в беспощадном свете бескрайнего пространства. Он пожирал глазами бесконечность, а бесконечность пожирала его. Каждый шаг его вышибал зеркальные искры, а потом он, наверное, увидел отражения людей, которых сейчас там не было. Он видел отражения всех, кто проходил лабиринт, и всех, кто когда-либо смотрелся в эти зеркала, включая рабочих на заводе, но он не испытывал страха — это было частью тайны.
Возможно, он вышел из шатра в другом мире, но скорее всего — нет. Балаганщик не помнил, чтобы из его шатра выходил кто-либо посторонний. Парнишка и сейчас блуждает где-то в гирляндах миров, переходя из одного антимира в другой, ведь число отражений бесконечно. Он видит ответвление в стене и, не зная, что это всего лишь отражение реального хода, идет сквозь зеркало.
А познав таким образом бесконечность, он должен будет познать и вечность, не так ли?
Но это еще не все.
Ведь его что-то ведет. Он стремится к Нему и, может быть, подходит все ближе и ближе, но достигнет ли он Этого?
И что Это такое?
Балаганщик не знал. Он хотел это выяснить, но боялся.
Он завершил очередной круг, и его глаза остановились на желтом прямоугольнике света на траве перед раскрытым пологом. Балаганщик начал осторожно приближаться. Вход притягивал его, как ребенка — темная комната.
Что же все-таки все они видели?..
Он знает лабиринт как свои пять пальцев, но разве это поможет ему выйти? Нет. Он не дурак. Он не станет входить.
Но ему нужно узнать, что они видят!
Может, будет достаточно просто заглянуть внутрь?
Яркий прямоугольник входа приближался. Балаганщик почувствовал, как пот выступает на его лбу, и судорожно сглотнул.
Что же все-таки они видели?
Сердце его тревожно забилось в предчувствии, что сейчас он это узнает. Вцепившись обеими руками в край полога, он заглянул внутрь.
Редкие желтоватые лампочки, спрятанные в углах между стенами и потолком, многократно отразившись, заливали огромное пространство волшебным сиянием. Длинный коридор пологой дугой уходил в сторону, таинственно мерцая, словно приглашая следовать за собой. Многократное отражение его испуганных глаз. А там, где коридор закруглялся, намекая на возможность увидеть запрещенную глазам людей перевернутую восьмерку — символ бесконечности, — там, в легкой и невозможной Здесь тени, было…
Балаганщик, затаив дыхание и прищурившись, подался вперед, пытаясь разглядеть, что же там было.
В любом случае он не войдет внутрь.
Но что же это там?
Не войдет, только еще глубже наклонится внутрь.
Что это?! Ну, что же это?!!
Он не дурак. Он не хочет исчезнуть или спятить. Он не войдет. Ну, разве что на один шаг. Ведь один шаг всегда можно сделать и назад, правда? А если он шагнет туда, он наверняка увидит Это и удовлетворит свое многолетнее любопытство… Нет! Не любопытство! Свою многолетнюю потребность.
Где-то вдали завыла собака. Но по какую сторону зеркала, по Эту или по Ту, он не мог сказать, как и то, по какую сторону находится сам. Тень в тени звала его, обещая показать… «Только один шаг», — напомнил он самому себе и вошел в лабиринт.
Через месяц брошенный аттракцион прибрала к рукам городская администрация.
Михаил Федоров
РЫКАНСКИЙ ПОВОРОТ
1
Выцветшая ночь лунно пробелила угластую кожуру дороги, на обочине которой сонно темнел мыльный силуэт автомашины с погашенными огнями. При приближении несшихся в ее сторону легковушек она неожиданно осыпала их снопом света и снова погружалась в какую-то темную, припайную тишину.
Вот вдали появилась еще одна золотистая жилка. Она сползла со взгорья, глазасто раздвоилась пучками и, сочно поливая змеистое шоссейное полотно светом, поплыла на коробчатый силуэт.
Ярко вспыхнули фары, полыхнули встречным ослепительным пламенем и, блеснув бледноватым корпусом, мимо проехал новехонький «жигуль».
— Слоновая кость! — глухо произнес кто-то в стоящей у обочины машине.
Она еще некоторое время была неподвижна, потом развернулась и, набирая темп, помчала за рябиновыми звездочками задних габаритных огней.
Подфарные метелочки, сметая непроглядную темень с ленточной полосы, запрыгали на редких кочках.
Вот, наконец, задний автомобиль обогнал ушедшую вперед легковую и, не сбавляя скорости, устремился в сторону бокового, с отводками, чернушного леса.
На предельных оборотах двигателя оторвался на расстояние в несколько километровых столбов.
Сбавил скорость. Притормозил. Хлопнула дверца. Затемнела коренастая фигура. Машина уже тронулась, когда поперек дороги раскаталась медная полоса. Человеческая тень слилась с придорожными кустами.
Еще один пассажир мигом скрылся в кювете.
…Из-за лесного выступа снова засочился хрупкий свет.
«Жигуль» легко и крылато летел по шоссе. Вот он беспечно проскочил блеснувшую полосу…
И с шипением, завиляв всем корпусом, осел на обода. Чертыхающийся водитель обошел автомобиль, сгибаясь у каждого колеса.
— …баться-сраться!
Он направился к ленте, с ожесточением толкнул ее носком, и новый матерный возглас заметался в межреберье стен глухого сосняка.
Вернулся к машине. Открыл багажник. Извлек оттуда запаску. Сорвал блеснувший на миг хромированный колпак. Отбросил его в сторону. Тот, позвякивая, закрутился на асфальте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
