- Что тебе нужно, Стрельцов? - выцеживает сквозь зубы.
Явно даёт понять, что видеть меня не рада, и что дружеской беседы сегодня не состоится.
А оно мне и не нужно.
Я приехал, чтобы наконец-то взять своё. И мне всё равно, как она выглядит и что чувствует.
Я пытался.
Пытался дать ей шанс быть моей добровольно. Хотел помочь.
И ещё я пытался отговорить себя от того, что собираюсь сделать. Даже уезжал на неделю к Светке, нянчил племянника, дышал свежим воздухом в лесу и, что мне не свойственно, поддержал сестру в занятии йогой. Но это не дало никакого результата. Как хотел Зимину, так и сейчас хочу. До боли в паху, до болезненных спазмов в желудке, до одури.
Тяну руку к её мокрой от слёз щеке, чтобы почувствовать подушечками пальцев её бархатную кожу. Такое ощущение, словно она даже не замечает, что плачет.
- Не трогай, - отмахивается, затормозив прикосновение.
Смотрит на меня злобно, сведя брови к переносице.
- Прокатимся? - смотрю на неё с вызовом.
Маленькая беспомощная мышка ещё даже и не подозревает, что уже попала в мышеловку. И как бы она не вырывалась, как бы ни пищала - ей не сбежать. Спасения не будет. Ей никто не поможет.
- Оставь меня уже в покое, Дим. Я сыта тобой по горло. Уже даже тошнит! - ядовито шипит, закатывая глазки.
- Садись в машину, Алиса! - начинаю закипать, и кровь медленно превращается в раскалённую сталь.
- Не сяду, - отрицательно качает головой и шаг в сторону делает.
Рассудок плавится от её сопротивления. Я бы хотел, чтобы она отдалась мне добровольно, но об этом, видимо, лучше даже не мечтать.
- Сядешь, куколка. Ещё как сядешь! - кровожадная улыбка проносится по моему лицу.
Быстро оглядываюсь по сторонам, проверяя на наличие свидетелей, и одним движением оказываюсь рядом с Алисой.
Зажимаю её ротик тряпкой, пропитанной хлороформом, и моя милая мышка успевает пикнуть всего пару раз, прежде чем отключиться.
Пока Алиса спит на заднем сидении, я трепещу от волнительного ожидания. Она - мой трофей. Приз за пятилетние мучения.
Никогда в жизни не испытывал такое волнение. Даже самая первая моя женщина, лишая меня невинности, не вызывала таких крышесносных эмоций, всепоглощающих и ярких. Одно представление о том, что я сделаю с Зиминой, заставляет рассудок туманиться и кровь бурлить.
Маньяк ли я? Наверно, да. И эскортница Танечка была права, обзывая меня грязными словечками и посылая то в психушку, то в тюрьму.
Но это уже не имеет никакого значения.
Сейчас важно лишь то, что я вижу в зеркало заднего вида. Моя спящая красавица Алиса. Она глубоко дышит, сопит сладко. Рыжая прядь волос упала на её лицо, бледные губы потрескались, влажные от слёз щёки залились румянцем. Идеальная в своём несовершенстве.
Перевожу взгляд на дорогу и медленно въезжаю во двор съёмного дома. Здесь всё уже готово к тому, что я задумал.
Домик в глуши. Его снимают те, кто устал от городской суеты. Приезжают сюда, чтобы перевести дух и расслабиться. Несколько километров полей, небольшой перелесок и искусственный заросший пруд предают этому месту особый шарм.
Я забронировал сегодняшнюю дату на съём этого дома ещё неделю назад, когда только приехал к сестре. Долго мучился, размышляя о том, насколько сильно мне нужна эта чертовка с колдовскими глазами и рыжими волосами.
И с каждым днём эта тяга только усиливалась. Я понимал, что одержим ей. Знал, что если этого не сделаю, то просто сойду с ума.
Паркуюсь за воротами и оборачиваюсь. Алиса всё ещё спит.
Вытаскиваю её тело из тачки. Лёгкая, словно пушинка. Хрупкая, как хрустальная ваза. С её плеча падает маленькая чёрная сумка, и я, не долго думаю, отшвыриваю её в сторону.
44
Положив Алису на большую кровать на втором этаже, несколько минут просто любуюсь её ангельским личиком. Залипаю взглядом на её манящих губах, острых скулах и закрытых веках. Провожу пальцами по бархатистой коже на её лбу, убирая волосы с лица, и чувствую в подушечках электрическое покалывание. Моё тело реагирует на неё мгновенно, в штанах становится тесно. Касаюсь её губ своими и, не выдержав, издаю гортанный хриплый стон. Сладкая девочка, как карамель. Веду носом по её шее, жадно вдыхая опьяняющий запах. Задираю её футболку, открывая вид на худое тело, трогаю ладонями выступающие рёбра. Меня ведёт, и я становлюсь пьяным вдрызг. Зрачки расширяются, как у наркомана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я зависим от Алисы.
От её вкуса, запаха, внешности.
Стягиваю с неё джинсы, осматриваю крошечные трусики, и, решившись, снимаю и их. Прикладываю к лицу , жадно втягиваю ноздрями головокружительный запах.
- Алиса, - шепчу едва слышно, небрежно откидывая трусики в сторону. - Просыпайся, куколка!
Трахать её без сознания не интересно. Мне нужна живая реакция. Пусть вырывается и кричит. Пусть просит меня остановиться и одуматься. Пусть плачет и зовёт на помощь, пока я беспощадно буду врываться в её пространство.
- Алиса! - легко ударяю её лицу, и девушка распахивает глаза.
Осматривается по сторонам, приходя в сознание, приподнимается на локтях, шумно вздыхает и заметно напрягается, уставившись на меня.
- Что ты задумал? - выдаёт, связав мысли воедино.
- Ох, куколка, зря ты спросила!
Приятная волна растекается под кожей, когда в предвкушении облизываю свои пересохшие губы. От возбуждения дыхание перехватывает и в жар бросает.
- Не трогай меня! - взвизгивает и предпринимает попытку встать с кровати.
Одним движением избавляюсь от брюк и трусов, обнажив упругий готовый член.
- Отойди! - Алиса вскрикивает, попав в мои объятия.
С силой толкаю желанную обратно на белые простыни и наваливаюсь сверху, удачно раздвинув её ножки.
Закрываю глаза и врываюсь в узкое пространство под громкий протяжный вой. Уверенными движениями вдалбливаюсь глубже, до предела. Удовольствие острее, чем я ожидал. Захлёстывающее, яркое, насыщенное.
Алиса упирается ладонями мне в грудь, визжит и пытается вырваться. Хватаю кисти её рук и обездвиживаю их, прижав к кровати.
Пять долгих лет я страдал без неё. Искал её черты в других женщинах. Мечтать не смел, что вновь смогу коснуться тела Зиминой. И вот мне это удалось. Не так, как я себе это представлял, но её реакция меня только сильнее заводит.
Смотрю на раскрасневшееся сморщенное лицо, слушаю её голос и точно знаю, что уже не остановлюсь. Набираю темп, чувствую скорое окончание. Мои стоны громче, чем её крики о помощи. Моё удовольствие важнее, чем её боль.
Я нуждался в этом.
...
Сделав своё дело, Дима отходит.
Я закрываю глаза и мучительно свожу колени. Тело прошибает крупной дрожью и между ног саднящая боль растекается. Охрипла от криков и горло болит.
Мне страшно и плохо. Мерзко.
- Одевайся, нас ждёт завтрак, - говорит так, будто ничего не случилось.
Я молчу, сжимаю в руках простынь. От паники дышать забываю.
- Я тебя жду, Алиса, - торопит меня безапелляционным тоном.
Голова раскалывается.
Распахиваю глаза и нахожу взглядом свои трусики и джинсы. Стрельцов смотрит за каждым моим движением, не отрываясь и не моргая. Пока одеваюсь, собираю по капле остатки рассудка.
- Я накрою на стол, любимая! - подходит ближе, тормозит в сантиметре от меня, обжигая дыханием. - Жду тебя внизу.
Осторожно целует в лоб, а я не шевелюсь. Всё тело окаменело от страха, и я почти не ощущаю ни рук, ни ног. Лишь электрическое покалывание в кончиках пальцев даёт понять, что я всё ещё жива.
Дима выходит из комнаты, оставляя меня одну, и я, наконец, выдыхаю.
Чёрт возьми, он меня изнасиловал! Набросился с силой, взял, как бесчувственную куклу. Присвоил меня себе. Кажется, что в этот момент моя душа сгорела. Умерла. Рассыпалась в пыль.
Я понятия не имею, где нахожусь. Не знаю, где мой мобильник. И как отсюда сбежать ума не приложу. Словно бабочка в стеклянной банке, беспомощно трепыхаю крыльями.
