Цареградский бегло осматривал местность и лаконично описывал в своей записной книжке главные особенности скользившей перед его глазами геологической картины.
Естественно, что он не все успевал заметить и тем более осознать. Геологические наблюдения требуют времени и сосредоточенности. Геологу приходится ежечасно, переходя от обнажения к обнажению, решать все новые головоломки, задаваемые ему природой. Представьте, что перед вами сложная по замыслу и полная движения картина, к тому же на две трети, а то и на девять десятых скрытая не относящимися к ней вещами, в данном случае — почвой, лесом, кустарником, травой и т. д. Попробуйте-ка разгадать ее смысл, не поломав основательно головы!
Пересекая один из оврагов, путники невольно остановились перед курьезным зрелищем: матерый заяц-беляк замер среди обомшелых глыб горной осыпи и настороженно смотрел в сторону неожиданно появившихся людей. Он не шевелился, явно считая, что его не видят. Увы, давние ночные заморозки уже перевели часы природы на зиму, и заячья шкурка побелела под цвет снега. Но снега среди камней не было, и косой резко выделялся белым силуэтом на сером фоне. До бедняги было не больше пятнадцати метров, и Гарец уже потянулся за ружьем, но потом передумал и гикнул. Заяц метнулся в сторону и, мелькая между глыбами, скрылся за поворотом.
Когда караван, побрякивая вьючными ящиками, медленно втянулся в живописную долину Малтана, перед ним, извиваясь между кустами, пролегла хорошо набитая тропинка. Они вышли на одну из «магистралей», соединявших Охотское побережье с внутренними районами Колымы. На тропинке хорошо выделялись лошадиные следы, среди которых можно было различить и старые, позднее затоптанные вмятины, и совершенно свежие следы копыт. Внимательно всмотревшись, можно было увидеть, что следы ведут в разные стороны, хотя самые свежие из них направлены к перевалу.
— Не Билибин ли тут прошел недавно? — крикнул сзади Игнатьев.
— Кто его знает, может, и так! Но последними здесь прошли кованые лошади. У Юрия Александровича все вьючники, как и у нас, не подкованы. Если он нас обогнал, мы узнаем об этом по следу их ближайшей стоянки!
Никаких признаков билибинского отряда они, однако, не встретили. Даже к вечеру следующего дня, когда перед ними уже показались горы в верховьях Малтана, положение не разъяснилось. У самой тропинки стояла недавно выстроенная небольшая лесная избушка, из которой вышел заросший бородой хозяин. Это был русский рабочий Союззолота, оставленный здесь сторожить грузы, шедшие из Олы на Среднекан. До Малтана их переправляли вьючным путем на лошадях. Далее по Малтану, Бахапче и Колыме грузы, главным образом провиант, сплавлялись на кунгасах до устья Среднекана. Таким образом, избушка служила перевалочным пунктом для большого количества очень ценных товаров.
— Вы не боитесь ограбления? — спросил бородача Цареград-ский. — Один в таком глухом месте!
— Нет, кто меня здесь тронет! — рассмеялся сторож. — Разве что медведи соблазнятся съедобным. Местные такими делами не занимаются, ну а приезжие… им сюда не добраться. Да и защита у меня есть! — указал он на новенькую берданку.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что отряды Билибина и Раковского, по-видимому, здесь еще не проходили. Следы на тропинке принадлежали грузовым караванам, перевозившим мешки с мукой и крупами до места сплава.
«Неужели мы, несмотря на все задержки, опередили Юру? — подумал Цареградский. — Не случилось ли с ним чего в пути? Может, лошади, как и у нас, обезножели?..»
На всякий случай он оставил в бараке записку Билибину.
«Юрий! Мы идем очень медленно, не больше двадцати— двадцати пяти километров в день. Лошади сильно сбили копыта и почти вышли из строя. Однако надеюсь быть в Оле к назначенному сроку. Догоняй нас, завтра утром выходим к перевалу на Эликчан и Олу. Валентин. 16 сентября 1929 г.»
Перевал в систему реки Олы через памятное по прошлогодним злоключениям Эликчанское плоскогорье был пройден без всяких затруднений. Заросший сухой травой склон почти незаметно привел их к унылой равнине. Как раз здесь год назад они пережили много неприятных часов, после которых отказались от попытки прорваться через свежевыпавший снег к Среднекану и решили вернуться назад, в Олу. Вот небольшое озерко, где стояла их палатка, а вот знакомые силуэты горных пиков. Как много важных событий произошло с тех пор!
На этот раз на Эликчанской горной равнине их ждали приятные новости. Уже приближаясь к истокам небольшой и необычайно живописной речки, которая в двух десятках километров ниже впадала в Олу, они увидели идущую навстречу связку навьюченных лошадей. Это был очередной транспорт с провиантом для среднеканской конторы Союззолота.
— Здорово, друг! — передний якут протянул руку. Лошади обеих партий смешались в беспорядочную толпу, в которой началась было прерванная каюрами драка. Пришлось развести наиболее воинственных коней, остальные принялись мирно выщипывать остатки зеленой травы.
Встречные сообщили, что они четвертый день как из Олы и что на приморской равнине им повстречался большой отряд геологов.
Итак, Билибин и Раковский обогнали их и сейчас уже, несомненно, находятся в Оле! Очевидно, оба передних отряда вышли на основную тропу выше перевалочного склада Союззолота. Это объясняло отсутствие сведений о них на малтанской базе. Теперь они сами должны поспешить в Олу, чтобы не задержать отплытия или, что еще хуже, не отстать от парохода.
Караван прошел уже с десяток километров по Оле, когда шедший впереди Игнатьев вдруг воскликнул:
— Смотрите-ка, палатки!
Действительно, в полукилометре, на низкой террасе реки, белели две палатки.
— Неужели наши? — недоуменно промолвил промывальщик.
— Нет, не может быть, — ответил Цареградский. — Наши уже давно в Оле. Это что-то новое!
Когда они приблизились к палатке вплотную, оттуда вышло несколько хорошо одетых русских. При первом взгляде на них было очевидно, что это не геологи.
Так оно и оказалось. Это был новый начальник районной конторы Союззолота Бондарев, направлявшийся в Среднекан вместе со штатом сотрудников, чтобы сменить Оглобина. Разумеется, ему было все известно о геологической экспедиции из донесений Оглобина. Кроме того, он встретился в Оле с Билибиным.
— Добро пожаловать! — радушно встретил он Цареградского. — Прошу к нашему огоньку. Посидим поужинаем, поговорим, а там и время отдохнуть подойдет. Смотрите-ка, ваши коняги еле плетутся.
Геолог колебался. До заката было еще далеко, а он торопился в Олу.
— Большое спасибо, — возразил он уклончиво, — но нам дорог каждый час. Мы очень спешим в Олу. 16 сентября должен подойти последний пароход, а сегодня уже восемнадцатое. Дольше чем до двадцатого пароход не задержится. Нет, спасибо за приглашение, но мы должны двигаться вперед.
