Эшарт от души рассмеялся.
— А вы не опасаетесь, что это доведет меня до безумия? И тогда кто знает, какую глупость я еще сотворю…
К сожалению, Дженива хорошо знала, что он хочет этим сказать.
Наконец все собрались и направились через лужайку к стоявшим в отдалении деревьям, но по какой-то причине, может быть, желая проявить такт в отношении нее и Эша, их не позвали вместе со всеми. Тогда Дженива, которой совсем не понравилась эта инициатива, сама поспешила вслед за остальными.
Глава 26
Дыхание все еще образовывало облачка пара, зато солнце уже согревало кожу. Воздух был кристально чист — таким он никогда не бывает летом. Дженива глубоко вдохнула, надеясь наконец избавиться от безумия, которое тем не менее догнало ее.
— Убегаете? Неужели девять поцелуев слишком много для вас? Или вы хотите кончить эту игру?
— Я закончу игру, если вы согласитесь содержать… ребенка. — Она дипломатично не сказала «вашего ребенка».
Эшарт не ответил, и она из-под ресниц взглянула на него.
— Почему бы нет? Я знаю, что вы уже содержите других незаконнорожденных.
— Кто, черт побери, вам это сказал?
— Разве это имеет значение?
— Наверное, не знаю. Я не могу взять на себя ответственность за ребенка Молли Керью.
Дженива сделала несколько быстрых шагов вперед и, повернувшись, преградила ему дорогу.
— Но почему?
Его лицо вспыхнуло гневом.
— Сделать это — значит признать, что Молли говорила правду и ребенок — мой. Но это абсолютно не так.
— Абсолютно? Как вы можете быть в этом уверены?
— Я не имею намерения объясняться с вами по данному вопросу, мисс Смит. Вы просто должны поверить моему слову.
Ну это уж слишком! Ей захотелось достойно ответить ему.
— Не беспокойтесь о моей невинности, я знаю, каким способом мужчины избегают отцовства.
Заметив, что он неприятно изумлен, Дженива тут же пожалела о своих словах. Почему все убеждены, будто люди, не состоящие в браке, так наивны?
— И каким же? — холодно спросил он.
— Я тоже не имею намерения объясняться с вами, милорд. Вы просто должны поверить моему слову, я не падшая женщина. — Повернувшись, она пошла дальше, и он последовал за ней.
— Я ничего об этом не говорил. Если вы не девственница, Дженива, то следующие несколько дней могут оказаться намного интереснее, и вы должны это знать.
— Должна? Я не плачу за это, а вот вы — платите.
Он остановил ее, поцеловал кончики своих пальцев, а затем прикоснулся ими к ее губам.
— Счет — семь, — сказал он.
Как так получилось, что это прикосновение потрясло ее не меньше, чем страстные объятия?
Дженива ускорила шаги. Она произвела на него нежелательное впечатление и теперь чувствовала себя обезоруженной. Кто знает, что он теперь сделает и как это подействует на нее.
— Очень весело, когда тебя считают безнравственной женщиной, — наконец сказала она, чтобы исправить положение, — и это в то время, как я провела всю свою жизнь, неукоснительно храня верность добродетели.
— Святые не целуются так, как вы, Дженива.
— Даже если они побывали замужем?
— А разве вы вдова?
Она услышала в его голосе удивление и чуть не уступила соблазну позволить ему так думать, однако вовремя опомнилась. Нет, это совсем не лучший ход.
— Я была помолвлена.
Он снова остановил ее и очень бережно, с искренним сочувствием спросил:
— Он умер?
Дженива отвернулась и невидящим взглядом уставилась на дерево с искривленными голыми ветвями. Подумать только, она все-таки это сделала! А ведь она не хотела рассказывать ему об Уолсингеме.
— Он жив. Я разорвала помолвку, — вырвалось у нее, — и этим разбила ему сердце. Вот видите, какая я дурная женщина. — Она никогда раньше не признавалась, что стыдится жестокости, с которой обошлась с Уолсингемом.
— Почему вы это сделали?
Жаль, но она не смогла ответить на этот тихий вопрос какой-нибудь грубостью.
— Потому что я не любила его, — со вздохом призналась Дженива. — И я верила, что браки заключаются по любви.
— Верили?
— Верю, — поправилась она и, повернувшись, посмотрела ему в лицо. Она в самом деле до сих пор в это верила вопреки всему.
— Поразительно! Полагаю, ваши родители были идеальной любящей парой.
Дженива гордо подняла голову:
— Да, они любили друг друга, и я не вижу в этом ничего необычного.
— Неужели?
— Лорд Родгар и леди Аррадейл тоже любят друг друга. Она ожидала насмешки, но маркиз неожиданно легко согласился:
— Возможно, вы правы.
— И лорд и леди Брайт.
— А мне казалось, что он такой же циничный мерзавец, как и я. Впрочем, мне придется снова согласиться с вами. То же относится и к Уолгрейву, насколько я могу судить, а мы с ним когда-то охотились в одном и том же парке.
— И еще — подумайте о Талии. Прошло шестьдесят лет, а она по-прежнему влюблена.
— Влюблена?
— А вы сомневаетесь?
— Разве любовь не должна проходить испытания реальной жизнью и временем? Иначе она всего лишь мечта.
Дженива широко раскрыла глаза:
— Пожалуй.
— Иногда и со мной это случается, но чаще всего любовь не выдерживает испытаний.
— Вот в это вы не правы. Боюсь, ваши родители не слишком любили друг друга.
— О, очень любили, но не друг друга. — Он взял ее под руку, и они направились к гостям, уже отдалившимся на опасное расстояние. — Отец увлекался вином и азартными играми, а это, как вы должны понимать, неудачное сочетание. Мать любила другого, но ее заставили выйти замуж за моего отца, и лишь после его смерти она уехала с любимым человеком за границу.
— Печальная история, но она все же любила.
— А разве не следует пожалеть бедного ребенка, который, возможно, надеялся, что его тоже будут любить. — Маркиз замолчал. — Хотя одному дьяволу известно, почему это должно иметь значение. Я почти не видел ее, пока не умер отец.
От удара, сопровождавшегося громким треском, земля дрогнула у них под ногами.
— Увы, увы, — с комичным огорчением заметил Эшарт, — они справились с рождественским поленом без меня. Не рухнет ли дом Родгаров с таким же оглушительным треском, как это самое полено? Пойдемте, а то мы пропустим весь спектакль. — Он схватил Джениву за руку и почти бегом потащил к деревьям. Приподняв юбки, она следовала за ним, все еще находясь под впечатлением от его рассказа. Несомненно, маркиз говорил искренне, с душевной болью, и, вероятно, он никогда еще не говорил об этом с другим человеком.
Наверное, он еще пожалеет о своих словах, но по ряду причин Дженива впитывала их всем сердцем и умом, как драгоценный дар.
Когда они добежали до леса, она споткнулась об упавшую ветку, и маркиз, подхватив, приподнял ее над прогнившим стволом, лежавшим под нависшей ветвью.
