Михель.
— Кирсти любит попадать в… нестандартные ситуации. Отчаянная голова. Приходится приглядывать.
— Кажется, тебя это радует, — подвёл итог лекарь. — Вот уже и настроение появилось, но боюсь, что я тебе его сейчас подпорчу.
— Ты осмотрел тело?
— Пока поверхностно. Когда-то я помогал законникам с осмотром жертв преступлений и несчастных случаев. Опыт имеется.
— И? Не тяни…
— Повторяю, это очень приблизительные выводы. Девочку пытались утопить, но перелом подъязычной кости и следы на шее…
— Задушили, — договорил декан за лекаря.
— Убийца хотел имитировать утопление. Потом заторопился. Поэтому тело осталось на поверхности воды, — не так уж много она наглоталась. Судя по синякам на шее, убивал мужчина или парень: сильный, большие руки, не девичьи.
— Никто из наших не стал бы, — возразил Эссар. — Я знаю каждого и готов поручиться. Стихийники захаживают в эту часть парка. От них можно ожидать чего угодно. Америус не будет разбираться в смерти отверженной.
Мне послышались жгучая ненависть и едва сдерживаемая ярость в тоне декана. Чувства, которые я полностью разделяла.
— Это ещё не всё, Гас, — устало сказал лекарь. — На теле Жюли есть синяки, полученные при жизни в разное время и, вероятно, её подвергали насилию. Не просто били… Ты понимаешь?
Я прикусила кулак, вслушиваясь в напряжённое молчание за ширмой. Бедная Жюли. Она говорила о стыде, а больше молчала и всего боялась. Во мне поднялся гнев на чудовище, посмевшее прикоснуться к маленькой колдунье.
— Я найду его, — сдавленно пообещал Эссар. — Найду и разрежу на части.
— Как врач, осуждаю, но как мужчина — поддерживаю, — отозвался Михель. — Я немного покрутил факты. Помнишь, ты упоминал странные нападения в Академии? В парке у девушек-стихийниц срезали волосы.
— Последнее время не было новых случаев. Ректор остановил расследование. Это имеет отношение к Жюли?
— Я не мастер по женским причёскам, но у неё была срезана прядь.
Я окончательно проснулась. Всё складывалось. Маг, скрытый под иллюзией, охотится за девушками. Жюли и Илма отмечены, как сказал Лиль. Кто следующая жертва?
— Подумаю над этим, — пообещал декан. — Теперь о другом. Ты забрал материалы для лазарета?
— Вчера вечером всё привёз. Спасибо, что выбил у ректора немного золота, а то скоро и успокоительных капель не останется, а они нам, ой как нужны. С людьми поговорил. Вот письмо.
— Благодарю, Михель. Я рад, что могу положиться на тебя, да на Урсу.
— А что Сван?
— Сван? Его дух слишком покалечили в своё время. Не все выдерживают. Он предпочитает оставаться в стороне.
Я медленно осмысливала услышанное, вздрогнула, когда открылась дверь и кто-то тихо прошёл за ширму. Теперь там было трое людей. Голос наставницы я узнала сразу.
— Как она? — шёпотом спросила Урса.
— Спит, — ответил Михель.
— У вас практикум с артефактами через три дня? — Теперь декан говорил скупым и отстранённым тоном.
— После дня турнира, — пояснила Урса.
— Дай детям задание на поиск входа. Включая нижний лабиринт до спуска.
— Гас… — вмешался Михель. — После нападения ты отправляешь студентов исследовать закоулки?
— Поэтому и отправляю, — холодно ответил Эссар. — Двойная охота. На той стороне готовы, а дело не движется. Всё зависит от нас. Людей нет. Работаем с тем, что имеем.
— Михель прав, — Урса не согласилась с деканом. — Стоит ли рисковать пока неизвестно, что произошло с Жюли?
— Чужак не зайдёт дальше парка. Если кому-то удалось выбраться из подземелья, и он достаточно безумен, чтобы… — Эссар оборвал фразу. — О подозрительных следах в корпусе расскажут студенты. Пусть ходят группой по трое. Мы сделаем так же: обследуем корпус сверху донизу.
— Это приказ? — переспросила Урса.
— Это моя просьба. Урса. Нам придётся чем-то жертвовать и идти вперёд. Ты знаешь, что каждая минута — это страдания.
— Знаю, — она тяжело выдохнула.
— Сейчас под ударом только мы трое. Пойдём, я должен с тобой поговорить.
Эссар увёл наставницу, а я осталась лежать и делать вид, что сплю. Лекарь прошёл за ширму, постоял возле постели. Затем он негромко возился в своём углу, листал бумаги, а у меня голова была готова взорваться от обилия новых сведений и чувств.
От волнения пересохло во рту. Гастон Эссар задумал нечто, что сильно напоминало заговор. И этот заговор был не в пользу ректора Америуса и стихийников.
32
Я была в смятении. Тайна и смерть Жюли, заговор и неожиданная откровенность Эссара: всё смешалось в один клубок, который мне предстояло распутать. Декан открылся с неожиданной стороны. Все привычные слова — предатель, негодяй, высокомерный болван — больше не осмеливались слетать с языка. Гастон Эссар оказался не тем человеком, каким я его видела прежде.
Или просто не желала замечать правды?
Ещё и Лиля с Зоуи ругала, когда они по-доброму отзывались о главе факультета. Эссар заботился о студентах, постоянно боролся с жадностью ректора и суровыми правилами для отверженных. Как он тянул время, чтобы не отправлять «выпускников» в подземелье!
Во мне всё перевернулось. Я не доверяла Эссару в полной мере и одновременно стыдилась того, как жалила декана при каждом удобном случае. Он же оставался безупречен и терпелив со мной. Сердце наполнилось теплом и непонятным щемящим чувством тихой радости.
«Остановись, Дикий шип! Немного, и ты потеряешь голову! Эссар не так уж плох, но что это меняет для тебя?» — одёрнула я себя.
Снова заснуть так и не вышло, и я заворочалась на жёсткой койке. Михель услышал. Лекарь со вниманием проверил мой пульс, посмотрел в глаза.
— Жалобы есть, милая барышня?
— Голова тяжёлая, но я переживу, — честно призналась я. — Я могу идти?
Михель посмотрел за окно, где начало темнеть.
— Давай-ка завтра утром. Здесь неплохо спится. Ужин я принесу.
— Я здорова… — Пытаясь уговорить Михеля, я подскочила на койке, но упала обратно — голова закружилась.
Случай на озере потрепал меня сильнее, чем я думала. Я вспомнила о друге. По моим расчётам, Лиль должен отбыть наказание и освободиться. Только фейри сумеет успокоить моё волнение и найти толковое объяснение сумбуру в голове.
— И правда, бойкая, — добродушно усмехнулся Михель. — Послушай опытного человека и отдыхай. Там к тебе очередь из посетителей. Пущу, если обещаешь хорошо себя вести.
— Обещаю, — я ответила на улыбку Михеля и в нетерпении ожидала гостей.
— Не буду мешать, — кивнул лекарь и вышел, впустив в комнату первых посетителей.
В лазарет стайкой влетели девочки. Меня принялись обнимать и тискать. Даже Илма не осталась в стороне.
— Страшно, — доверительно сообщила дочка банкира. — Я бы ни за что не кинулась на убийцу, а ты храбрая.
«Зато убийца скоро может накинуться на тебя», — подумала я, гадая, какими слухами всего за неполные сутки успела обрасти
