Читаем без скачивания Черный крестоносец - Алистер Маклин

Не отвечая, он кликнул одного из подчиненных. Китаец кивнул, повернулся и пошел. Он не сделал и пяти шагов, как я сказал:

- Верни его.

- Так-то лучше^ - кивнул Леклерк. - Готов сотрудничать?

- Вели ему привести сюда всех матросов. И всех офицеров. Можешь перестрелять их всех до единого. Увидишь: мне на это плевать.

Леклерк внимательно изучал меня.

- Ты что, совсем спятил, Бентолл? У меня слова с делом Не расходятся.

- У меня тоже, - ответил я устало. - Ты, Леклерк, забыл, кто я такой.

Я контрразведчик, и принципы гуманности меня нисколько не колышут. Ты должен это знать лучше других. Вдобавок я убежден, что ты их перестреляешь в любом случае. Ну, умрут они на двадцать четыре часа раньше, чем положено по расписанию. Какая им разница... Валяй, трать боеприпасы!

Он молча разглядывал меня. А секунды шли одна за другой. Сердце мое тяжко колотилось. Ладони вспотели. Потом высохли. Он верил мне безоговорочно. Ведь его преступный мозг руководствовался в точности такой же логикой. Он негромко приказал что-то Хьюэллу. Тот ушел вместе с охранником. Потом обратился ко мне:

- У каждого имеется своя персональная ахиллесова пята. Верно, Бентолл? - почти дружелюбно спросил он. - Ты, сдается, любишь свою жену?

Жара в железобетонном блокгаузе была невыносимой, но я похолодел вдруг, словно очутился в холодильнике. На миг даже боль оставила меня в покое. По спине побежали мурашки. Я покрылся гусиной кожей... Во рту пересохло, а в живрте забарахталась отвратительная тошнота, вызываемая страхом. Да, я испугался. Подобного ужаса мне не приходилось испытывать никогда. Он был осязаем, этот ужас. Я ощущал его руками. Я чувствовал этот вкус во рту, самый омерзительный вкус из всего, мною изведанного.

Его запах пронизывал воздух - квинтэссенция всего земного зловония. О Боже, я должен был предвидеть: такой миг наступит. Я представил себе ее лицо, искаженное болью, глаза газели, потемневшие от муки. Такой безошибочный способ! Только Бентолл мог проморгать неотвратимое!

- Треклятый дурак, - проговорил я с презрением. Пересохший рот с трудом выговаривал слова. А ведь еще надо было окрасить их должным пренебрежением. Но я справился с задачей. - Никакая она мне не жена.

Зовут ее Мэри Гопман. И познакомились мы ровно шесть дней назад.

- Не твоя жена? - Он, кажется, ничуть не удивился. - Значит, сообщница?

- Значит, сообщница, сознательно идущая на риск. Профессиональная разведчица с большим стажем. Не шантажируй меня ее участью. Она расхохочется тебе в лицо, когда проведает об этих тактических ухищрениях.

- Ах вот как! Говоришь, разведчица! Что ж, можно поздравить английское правительство. Благообразием ваши женщины-агенты не отличаются, и мисс Гопман выравнивает баланс. Очень хорошенькая девица.

Я лично нахожу ее обворожительной. - Он остановился. - Раз она тебе не жена, ты не будешь возражать, если она вместе с остальными дамами последует за нами дальше? К месту назначения.

Он внимательно следил за моей реакцией. Это было ясно. Но ничего не выследил. В правой руке он теперь держал пистолет. В сочетании с автоматом охранника, нацеленным мне в живот, сей аргумент предотвращал мою единственно уместную реакцию. И, не вступая в спор, я спросил:

- К месту назначения? Куда же? Азия?

- Это ведь очевидно.

- А ракета? Эталон для сотни аналогичных?

- Именно так. - Он разговорился, как и все одержимые, когда речь заходит об их навязчивой идее. - Подобно многим азиатским странам, моя новообретенная родина обладает талантом, скажем так, рафинированного воспроизведения, не имея предрасположенности к оригинальному творчеству.

Через шесть месяцев мы наштампуем изрядное количество ракет. Ракеты в нынешних политических играх - весьма солидный козырь. Нашим, по выражению мировой прессы, кишмя кишащим миллионам нужно жизненное пространство; например, пустыни Австралии, которые обратятся под нашей эгидой в плантации цветущих роз. Разместиться там мы постараемся по возможности мирным путем.

Я смотрел на него с изумлением. Он явно свихнулся.

- Жизненное пространство? Австралия? Да ты с ума сошел. Да вам не сравняться с военным потенциалом России или Америки за целую историческую эпоху!

- О чем ты?

- Ты что, всерьез считаешь, что великие державы сложа руки будут созерцать ваши безумства в Тихом океане? Ты спятил.

- Нет, не будут, - спокойно согласился Леклерк. Вполне с тобой согласен. Но мы справимся и с Россией, и с Америкой. Или, вернее, справится "Черный сорокопут". Как тебе известно, его главное преимущество превосходная мобильность. Ему практически не нужны специальные стартовые площадки. Под флагами Панамы, или Либерии, или Гондураса мы снаряжаем десять - двеиадцать судов. На каждом по две-три ракеты. Направляем их частично в Балтику и на Камчатку, словом, к российским берегам, а частично - к американским: на Аляску и к восточному побережью. Российские ракеты, как известно, нацелены на базы американских межконтинентальных ракет. Американские - на базы российских. Мы запускаем ракеты с обеих сторон практически одновременно.

На Россию и на Америку обрушиваются одна за другой водородные бомбы.

Выдвинутые на передний край радарные станции, инфракрасные лучи, фотосъемка со спутников, переданная на Землю, единогласно засвидетельствуют: Россия и Америка обмениваются термоядерными любезностями. Всяческие сомнения исчезнут после переговоров между Москвой и Вашингтоном по радио. Каждая сторона обвинит другую в агрессии и каждая потребует от другой немедленной капитуляции. Противостояние будет с каждой минутой принимать все более опустошительный размах.

Вскоре они лишатся малейшей возможности совладать с нами, воспрепятствовать нашим притязаниям на мировое господство. Логично?

- Ты сумасшедший. - Мой голос охрип от волнения. - Ты вконец свихнулся.

- Я согласился бы с тобой всецело, если в изложенная программа легла в основу реальных действий. Она должна оставаться на повестке дня в качестве последнего средства, последнего аргумента. Дабы не выводить северное полушарие из строя, не заслонять солнце облаками радиоактивной пыли, мы вступим в торг с этими могущественными народами. Успокойся, Бентолл, они спасуют перед угрозой непредсказуемых бедствий. Мы пригласим наблюдателей обеих сторон, как русских, так и американских, присутствовать на испытаниях "Сорокопута", к тому времени, скорей всего, переименованного. Пусть оценят мобильность, мощь, меткость ракеты. Затем произойдет целенаправленная Утечка информации о стратегических замыслах наших кораблей, готовых спровоцировать взаимоуничтожение наций. Затем - высадка в Австралии, Заметь, сколь пикантная ситуация возникает. Любая из сторон может выступить против нас. Но едва она примет такое решение, на ее территорию обрушатся водородные бомбы. Скажем, на нас пошла войной Америка. Бомбы тотчас накрывают стартовые площадки их континентальных ракет, аэродромы стратегической авиации. Чьи бомбы? Откуда? С нашей стороны, в ответ на акцию Америки? Или со стороны России, которая усмотрит в сложившейся неопределенности ниспосланный самим небом повод уничтожить Америку безнаказанно, избежав ядерного возмездия? Ибо Америка, по расчетам России, не знает, чьи бомбы на нее сыпятся, наши или российские. Что же дальше? Независимо от истины Америка вынуждена будет ударить по России. Ждать некогда, противоракетная оборона рухнет под ракетным натиском, и тогда конец Америке. То же самое случится, еще с большей вероятностью, если мы атакуем Россию. Короче говоря, Бентолл, обе великие державы поймут: если хоть одна пойдет на нас, ядерная катастрофа сметет как одну, так и другую. Вот почему ни та, ни другая и пальцем не пошевелят, чтоб причинить нам вред. Более того, воспрепятствуют вмешательству любой третьей страны, допустим, Великобритании или Франции. Логично?

- Ты псих, - на разные лады повторял я. - У тебя поехала крыша. - Но слова только сотрясали воздух, с каждым разом все больше утрачивая свою убедительность. Даже для меня. Он не похож на сумасшедшего. Его речь не походила на речь сумасшедшего. Сумасшествием представлялась лишь суть его высказываний. Из-за своей абсурдности. Абсурдными были масштабы шантажа, масштабы блефа, беспрецедентная опасность угроз, обосновавших этот шантаж. Но сам шантаж, сама угроза не сумасшествие. Будучи сумасшествием в нормальной системе координат, они не сумасшествие в иной, пускай даже гротескной, чудовищно гиперболизированной реальности.

Может, он вовсе не сумасшедший.

- Поглядим, Бентолл, поглядим. - Он отвернулся, погасил свет, оставив включенной лишь тусклую лампочку под потолком. Входная дверь отворилась.

В полутьму ступила Мэри, конвоируемая Хьюэллом. Увидела мой силуэт, улыбнулась, шагнула ко мне, но Леклерк преградил ей дорогу палкой.

- Сожалею, что вынужден вас побеспокоить, миссис Бентолл, - сказал он. - Или лучше называть вас мисс Гопман? Как я понимаю, вы не замужем?