Были совершены некоторые ошибки, последствия которых теперь приходится расхлёбывать. И на сегодня ситуация в целом не такая хорошая, как могла бы быть. Если очень коротко: мне нужно либо продать химзавод, потому что он стал убыточным, либо найти где-то инвестиции, чтобы реанимировать его.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — создаётся впечатление, что он уводит разговор в сторону, чтобы запудрить мне мозги или вызвать сочувствие. Хотя последнее на Влада не похоже.
— Это — предыстория. Так вот, я нашёл перспективного иностранного инвестора. Он сейчас рассматривает разные варианты вложения денег в предприятия нашего региона. Но у него пунктик на том, что бизнесмен должен иметь семью. А у меня были на тот момент отношения, но совсем не на том уровне, когда может возникнуть мысль о браке.
— А со мной не было отношений, но мысли возникли? — ехидничаю, потому что пока никаких других эмоций его рассказ не вызывает. Разве так ведут серьёзный бизнес взрослые и ответственные мужчины?
— Не передёргивай. С тобой у нас договор… Я узнал, что ты работаешь на него.
— Я? Что за ересь? Ни на кого я не работаю!
Ничего себе заявление! Я работаю на какого-то миллионера-инвестора? Ну и фантазия!
— Ты что-то ищешь для него в архиве. Он приезжает завтра.
— Вайнштейн?
Влад кивает.
— Он — инвестор? — переспрашиваю излишне эмоционально, новость меня шокирует.
Я общалась с Робертом несколько раз по видеосвязи. Дед выглядит забавным и явно не бедным, судя по обстановке помещения на фоне. Но на миллионера он никак не тянет. Такой себе заокеанский пенсионер, точно, как в фильмах…
— Земля круглая… В общем, ты мне показалась самым идеальным вариантом. Я подумал, что напрошусь сопровождать тебя, скажем, на ужин в ресторан. Ведь старик повёрнут на семье и наверняка отнесётся благосклонно, если я пойду с тобой. А там я как будто невзначай мог бы заговорить с ним о делах. Учитывая его заинтересованность в вашей работе в архиве, я рассчитывал получить дополнительные бонусы.
Звучит неправдоподобно. Не бывает таких совпадений! Ерунда какая-то. Разве Вайнштейн на такое купится?
— Без семьи мои шансы заполучить инвестирование стремятся к нулю, я сразу проигрываю всем конкурентам. Этот чудак никогда не заключает договора с холостыми мужчинами. На кон поставлено слишком многое. Если мне не удастся обаять старика, то придётся продать химзавод. Без него, конечно, жизнь продолжится. Но однозначно, она будет не такой яркой, интересной и прибыльной. Ну и деду я перед смертью пообещал, что удержу его на плаву. Нехорошо будет не справиться.
— И зачем тогда ты решил разорвать наш договор, если для тебя это так важно? В чём подвох?
Я не понимаю. Ничего не понимаю! Не вижу логики в его поступках! Столько всего накрутил ради этого инвестора, а теперь от всего отказывается? Розовский никогда бы так не поступил без какого-то умысла. Для него бизнес важнее всего в жизни. Он — настоящий внук своего деда, недаром Грозов его обожал и всячески привлекал к руководству концерном.
— Зачем? — переспрашивает Влад как будто растерянно. — Наверное, от отчаяния… Хочу, чтобы ты поверила мне. Чтобы доказать тебе, что я не желаю тебе и Георгию зла и хочу быть ему нормальным отцом. Я готов ради этого очень на многое, даже пожертвовать заводом.
Услышав о Жорике, начинаю злиться. Я не знаю, как защитить его от этого горе-папаши. Да, разумом понимаю, что Владлен имеет полное право быть его отцом. Но у него какое-то очень извращённое представление о правах. Они есть только у него, но никак не у меня. А оказаться за бортом жизни сына я ни за что не хочу. И что бы он ни говорил, я ему не верю.
— Какое отношение мой сын имеет к твоему заводу и планам по охмурению инвестора? Что за бред?
— К заводу? Сейчас пока, наверное, никакого. А в дальнейшем, надеюсь, он станет моей правой рукой, преемником…
— Не заговаривай мне зубы! — прерываю его поток откровенной демагогии. — Что ты задумал?
Кажется, я сижу на пороховой бочке, а где-то уже подожжён бикфордов шнур, огонь подбирается ко мне, и каждую секунду я рискую взлететь в воздух.
— Я хочу быть Георгию нормальным отцом, — повторяет. — Я имею на это право.
Меня подрывает это его “право”.
— Если бы тебе нужен был мой сын, — злобно шиплю, — ты сделал бы четыре года назад тест ДНК. Любой мало-мальски адекватный мужчина, который мечтает о ребёнке, уцепился бы за этот шанс. Но нет… Ты как с ума сошёл со своими дурацкими предрассудками и страхами. Сохранил репутацию? Помогло тебе? Приятно, когда твои же самые близкие и родные люди спрашивают, какого чёрта ты привёл в их дом моего сына? Да ты даже Вайнштейну его не можешь представить как своего ребёнка! Потому что Жорик тут же сдаст тебя с потрохами.
— Мила, я — не уголовник, не наркоман, не асоциальный элемент. Ты не можешь лишить меня родительских прав только потому, что я когда-то совершил ошибку! Я хочу всё исправить!
Мне так больно, что каждый вдох даётся с трудом. И страшно… Потому что знаю, что ему ничего не стоит переступить через меня. Он уже сделал это однажды. И сейчас тоже ведёт какую-то игру, суть которой я пока не могу уловить.
— Вот потому я и разрываю наш договор. Хочу быть честным с тобой…
— Розовский, это шутка такая? — меня разбирает нервный смех. — Причём тут завод?
Ну как это можно принимать за чистую монету? Я прекрасно помню, что для Грозова значили его предприятия. Да он всю жизнь отдал своему делу! И Влад готов так глупо подставить концерн под удар? И ради чего? Если на то пошло, свои благие намерения он может проявлять другими способами.
— Я просто прошу тебя помочь мне заполучить благосклонность Вайнштейна. Не как фиктивная жена, не потому, что обязана… Если ты решишь наказать меня и откажешься или даже сдашь меня старику, я пойму и приму как справедливое наказание.
Набираю побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но запал почти сразу сходит на нет.
— В чём подвох? — я спрашиваю в который раз за день, но так и не получаю ответа.
--------
[1] Диана — героиня кинофильма «Чудо-женщина» (2017).
Глава 25
Возвращаюсь от Владлена эмоционально выжатая. Нам так и не удалось договориться. Не могу ничего с собой поделать — я ему не верю. Раз за разом вспоминаю передвинутую дату развода — и ненавижу его так же, как и четыре года назад. Почему-то всё могу
