Выйдя на залитую солнцем площадь Плаза — парк в мексиканском стиле, над которым возвышалось огромное фиговое дерево, — она порадовалась тому, что догадалась в последний момент свернуть с дороги. У одиночества имеются свои преимущества, но иногда душа рвется в места, переполненные людьми. Все скамейки были заняты отдыхавшими туристами или горожанами, погруженными в течение «Лос-Анджелес таймс» и «Ла Опиньон».
А потом она увидела призраков, прозрачных людей в старинных нарядах, лошадей и повозки, шелудивых собак, ветхие саманные постройки и деревянные тротуары. Эрика уже привыкла видеть призраков, даже посреди бела дня в центре Лос-Анджелеса. Мертвые на самом деле никуда не исчезают. Археология доказала это. Она увидела женщин с зонтиками от солнца, кривоногого мужчину со значком шерифа, добытчиков мехов верхом на лошадях, всадников с бандитской внешностью, направлявшихся к ближайшему салуну. Люди думают, что сегодняшний Лос-Анджелес — дикий город. Посмотрели бы они на него сто пятьдесят лет назад! Прямо здесь начинался Дикий Запад.
Она заметила обнимавшуюся парочку молодых современных латиноамериканцев, они склонили головы друг к другу, точь-в-точь молодожены во время свадебного путешествия. Эрика никогда не думала, что в Лос-Анджелесе можно провести медовый месяц, однако Плаза с ее обстановкой старой Мексики, цветами, музыкой, вкусной едой, нарядными людьми и атмосферой веселья, похоже, оказалась прекрасным местом для двух влюбленных.
Вид работника китайского ресторана в заляпанном белом фартуке, прислонившегося к фонарному столбу с утренним выпуском «Таймс» в руках, вернул ее к действительности. Название Эмералд-Хиллс снова попало на первые полосы газет. На сей раз со словом «зловещий» в подзаголовке. Таблоиды раскопали старые новостные сводки о сестре Саре и странных происшествиях в Каньоне Призраков. Сестра Сара даже заявляла, что сама идея возвести Церковь Духов там, где ее потом и построили, пришла к ней после того, как в видениях ей явилась «женщина в белом одеянии». Эрика подозревала, что видение скорее имело отношение к игре на публику, чем к реальным событиям. Тем не менее статья вызвала целый ряд «встреч с неизведанным» у пещеры, а рабочие стали утверждать, что испытывали странные ощущения, находясь рядом с ней.
В газеты попала еще одна громкая история. Найдя реликварий с останками святого Франциска, Эрика связалась с Ватиканом. Ей сообщили, что реликварий был привезен в Калифорнию в 1772 году и значился в архивах миссии как пропавший в 1775 году одновременно с братом Фелипе, который исчез таинственным образом. Считалось, что его задрал медведь гризли. Эрика гадала, зачем монаху-францисканцу понадобилось закапывать кости святого Франциска в пещере, находившейся вдали от его дома. К тому же в индейской пещере.
Ватикан немедленно выслал своего представителя. Эрику вовсе не удивила быстрота, с которой они отреагировали. Дело было вовсе не в реликварии (тысячи подобных сосудов хранились по всему миру) и не в том, что Святой Франциск — один из главных католических святых. Тут в игру вступала политика. Хуниперо Серра был причислен к лику блаженных — первый шаг на пути причисления к лику святых. Однако многие выступали против его канонизации, называя такое решение весьма спорным. Все больше света проливалось на то, как отцы-миссионеры обращались с индейцами, и на католическую церковь обрушился шквал критики. Мощи святого, захороненные рядом с индейской могилой, вызвали ряд важных вопросов.
Хотя реликварий уже летел в Рим, дело получило столь широкую огласку в прессе, что верующие выстраивались в очередь у забора в Эмералд-Хиллс в надежде пройти внутрь и помолиться на том месте, где лежали кости святого Франциска. Люди с больными детьми или родственниками в инвалидных колясках, читавшие молитвы по четкам, дожидались момента, когда их впустят. Латиноамериканцы утверждали, что надпись «Ла Примера Мадре» свидетельствует о явлении в пещере Девы Марии, после чего СМИ стали сравнивать ее с пещерой в Лурдес. Газетная фотография, запечатлевшая защитный пластиковый каркас, установленный над скелетом, и тяжелые железные ворота, преграждавшие теперь вход в пещеру, напускала на нее атмосферу религиозной тайны — она действительно производила впечатление места, где происходят чудеса.
Утром, когда Эрика съехала с холма, у поворота на Тихоокеанское шоссе она увидела, как полицейские арестовали двух молодых людей, установивших поперек дороги заграждение со словами: «Раскопки в Эмералд-Хиллс — входная плата 5 долларов с человека». Эта сцена вызвала у нее улыбку. Лос-Анджелес, как никакой другой город, умел развлекать и делать на этом деньги.
Вернувшись обратно в реальный мир, который спешил мимо нее на каблуках и в туфлях-лодочках, Эрика открыла сумку, достала небольшой матерчатый кулек и вытряхнула его содержимое на ладонь: скромное распятие, отлитое из олова, с нанесенной на нем датой: «Анно Домини. 1781». «Возможно, оно посвящено важному событию, — сказал священник, когда Эрика объяснила, что распятие было закопано с заботой и почтением в ямке, выложенной цветами. — Может быть, рождению ребенка».
Рождению? Но чьему?
— Вы родились здесь, доктор Тайлер? — однажды Джаред задал ей такой вопрос, когда случай свел их вместе за одним столиком в кафе. Потом он быстро прибавил: — Вы так любите историю Калифорнии!
Вопрос удивил ее. Еще ее озадачило его внимание. В первый момент Эрике польстила мысль о том, что он ею интересуется. Но потом она подумала: он спрашивает не из дружеского любопытства, а изучает меня, совсем как я изучала его. Разве не этим занимаются враги, выискивая друг у друга сильные и слабые стороны? Она ответила дежурной фразой:
— Я из Сан-Франциско.
По крайней мере так написано в ее свидетельстве о рождении. Объяснить правду было трудновато.
Добрая сотрудница социальной службы больницы обратилась к девочке:
— Так, тебя зовут Эрика? Разве у тебя нет фамилии? Ладно, Эрика, скажи мне, мужчина, который привез тебя сюда, это твой папа?
Эрика ответила:
— Не думаю.
Ей было всего пять лет, но она уже сумела распознать выражение замешательства на лице взрослого человека.
— Что значит, ты так не думаешь?
— У меня много пап.
Социальная работница что-то записала, а Эрика завороженно глядела на длинные ногти, покрытые красивым лаком, и золотое кольцо, сверкавшее на руке приятной тети.
— А женщина, которую привезли с тобой, она была твоей матерью? — И быстро поправилась: — Она твоя мама? — Потому что Эрике еще не сказали, что женщина скончалась в реанимации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
