Снова возникла мысль, что вторичному распаду подвержены те покойники, которые умерли раньше, чем тот мир вступил во взаимодействие с этим, или, в данном случае, наоборот.
То есть проникшие в потусторонний мир живые каким-то образом его одушевляют, делают более похожим по свойствам на исходный. Даже без непосредственного контакта некробионтов с людьми. Играют роль катализатора, который, сам практически не участвуя в химических процессах, ускоряет их или делает вообще возможными.
Пойдем дальше – близкое общение с людьми, употребление даже консервированной пищи позволило Шлиману регенерировать и в значительной мере вторично вочеловечиться. А если некробионту удается «высосать» живого, он каким становится? Может быть, воскресает, возвращается в мир, в собственном или каком-то ином облике? Вурдалака, оборотня, зомби?
Об этом, кстати, тоже много сказок придумано всеми народами земли.
Разумеется, все эти мгновенно промелькнувшие в голове мысли и гипотезы он не собирался доводить до сведения неподготовленных бойцов, однако лично ему они послужат для дальнейших теоретических изысканий.
– В принципе, будь у нас время и нужное оборудование, мы могли бы вернуться, попробовать подкормить этих девушек и понаблюдать, что с ними будет дальше. Жаль, что в наши задачи это не входит. Но я передам по команде, пусть, если посчитают нужным, вышлют научную группу.
Достигнув Буга, Ляхов остановился.
Можно было продвинуться еще на сотню километров, только незачем. Свою задачу он выполнил. Дальше начиналась территория, уже охваченная смутой. Пусть и в ином времени. Но здесь некробионты, чем дальше, тем больше, будут попадаться свеженькие, вооруженные, национально ориентированные и наверняка куда более агрессивные, чем их разрозненные гражданские собратья с правобережья реки.
Уваров с Андреевым развернули роты по классической схеме организации тет-де-пона[57], оперев фланги на высокий западный берег, заняв передовыми отрядами опорные точки по периметру пристанционного поселка и за мощными стенами паровозного депо. Если бы даже на них собрались наступать регулярные, а не повстанческие войска, обороняться здесь можно было достаточно успешно.
Проинспектировав расположение, Вадим позвонил в Москву, Тарханову, чтобы доложить обстановку и получить очередные инструкции. Доклад был принят благосклонно, инструкция же была неожиданной.
– Считай, твое дело сделано. Оставь за себя Уварова. Пусть даст людям отдых и ждет дальнейших распоряжений. А сам выезжай в Каменец, севернее Бреста, там военный аэродром. Через пару часов встречай гостей.
– Каких гостей?
– Увидишь. Приказ в пакете – для исполнения обязателен. Все остальное на твое усмотрение.
Тарханов снова темнил, но, возможно, это вызывалось обстоятельствами, которые отсюда Ляхову были не видны. Подслушки боится или просто рядом с ним кто-то лишний сидит.
– Но хоть намеком. К чему готовиться, кого с собой брать или одному ехать?
– Одному не надо. Трех-четырех надежных парней возьми. Можно из тех, кто в курсе. И все, что обычно в командировку берешь. Езжай, в общем. Готовься к встрече со старым знакомым…
Ляхов сразу догадался, о чем идет речь. Да и несложно было, даже не обладай Вадим выдающейся врожденной интуицией. Жаль только, что проявлялась она спонтанно, и далеко не всегда удавалось вовремя понять, праздные мысли приходят в голову или таким образом прозревается будущее.
На аэродроме, куда он прибыл, уже вовсю кипела работа. Техники БАО освободили одну из взлетных полос и рулежные дорожки от машин, занимавших их в нормальной реальности. Запустили автономные электрогенераторы, навигационное оборудование, принялись готовить к работе несколько вертолетов и штурмовиков Ил-15 «Кобчик».
Принятые на вооружение более полувека назад, эти машины оставались непревзойденными для использования в контрпартизанских операциях и конфликтах «малой интенсивности», под которыми подразумевались локальные войны с противником, не имеющим реактивной истребительной авиации и современных систем ПВО.
Эти чрезвычайно маневренные, хорошо бронированные и вооруженные по принципу «каши маслом не испортишь», полуторапланы пользовались неизменной любовью пехоты. Еще бы, они могли парить над полем боя часами, высматривая цель, а в нужный момент обрушиваться вниз в вертикальном пике, расстреливая и сжигая на земле все живое и движущееся.
На мировом оружейном рынке «Кобчики» разлетались, как горячие пирожки, принося фирме постоянный и солидный доход.
Вадим от нечего делать покурил и поболтал с техниками, которые были несколько удивлены свойствами места, в котором довелось оказаться. Но в целом оно им понравилось. С чисто профессиональной точки зрения – работать легко и приятно. Без всяких согласований и заявок, без утомительных споров с интендантами и полковым начальством можно самостоятельно лазить по складам и чужим заначкам, брать все, что угодно, вообще вести себя как в завоеванной стране.
Потом он решил поближе познакомиться с устройством штурмовика, по прихоти экипажа разрисованного акульими зубами, когтями дракона и вытаращенными фасеточными глазами стрекозы. Главным же изыском был изображенный на киле номер – корень квадратный из минус единицы[58]. Культурные и математически образованные люди на нем служили. Интересно бы было познакомиться.
Ляхов посидел в кабине «Кобчика», выслушав доброжелательные пояснения и инструкции об основах пилотирования, убедился, что в случае необходимости и сам смог бы взлететь и летать, пока хватит горючего. Вот самостоятельно садиться ему не посоветовали.
– Посадочная скорость хоть и небольшая, но вообще это то же самое, что проскочить на мотоцикле по бревну над пропастью. Теоретически несложно, и многим удается, но сразу пробовать не стоит…
Вадим совсем уже собрался порулить по бетонной полосе, примериться, как это вообще делается. Машину водил, катером управлял, а вот в небо самостоятельно не поднимался. Техники не возражали, им было все равно.
Но не успел.
Позади него внезапно раздался рев двух мощных моторов, и абсолютно ниоткуда на середине взлетной полосы возник зелено-голубой военно-транспортный. На малых оборотах подрулил к диспетчерской башне и остановился. Двигатели смолкли, винты, в последний раз взмахнув лопастями, замерли.
Так вот выглядит проникновение через портал со стороны. Очевидно, в Москве решили, что проще и безопаснее долететь до места в обычной реальности, а уже потом перекатиться на эту сторону. Хотя сам Ляхов особой разницы не видел. Если только исходить из возможности вынужденной посадки, тогда конечно.
Открылся овальный люк в борту, вывалился короткий, на десяток ступенек, трап, и в сопровождении четырех автоматчиков на землю снизошел Григорий Львович Розенцвейг собственной персоной.
Как Ляхов и предполагал.
Он тоже был одет в камуфляжный комбинезон штурмгвардейца, только без знаков различия на погонах. Вместе с ним из самолета вышел незнакомый мужчина, чем-то неуловимо на него похожий. Смугловатое лицо с резкими чертами, короткие, начавшие седеть волосы, только глаза не серые, а каштанового оттенка. Национальность та же, да, пожалуй, и профессия.
– Здравствуйте, Вадим. Рад вас видеть. Не слишком давно расстались, а я уже успел соскучиться…
– Взаимно, Львович. Столько вместе пережито, да и вообще…
Обменялись рукопожатием.
– А это, знакомьтесь, Соломон Давидович Адлер, можно просто Сол. Мой друг и коллега…
Ляхов хотел было спросить: «А Моня – можно?» – но решил воздержаться от шуток с незнакомым человеком. Кивнул, подавая руку. Мол, посмотрим, кто ты и что ты.
– Ну что же, ведите, где тут можно посидеть, поговорить, – предложил Розенцвейг, разминая ноги после долгого полета.
– Да я, собственно, и не знаю, сам только что подъехал…
– Идите на второй этаж, направо, там комната отдыха летного состава, – подсказал командир самолета, тоже спустившийся на бетон. – С буфетом. Дальше скоро полетим? – обратился он к Розенцвейгу, которого явно считал за старшего. Ляхову, несмотря на его полковничьи погоны, капитан козырнул довольно небрежно. Обычное дело. Григорий Львович тоже это отметил.
– По готовности. Заправьте самолет, если нужно, отдохните. Кстати, с этого момента вы переходите в подчинение полковника Ляхова. Мои полномочия относительно вас закончены…
Капитан тут же подтянулся, со щелчком каблуков приставил ногу, еще раз отдал честь, теперь – вполне по уставу.
– Разрешите доложить, господин полковник, командир звена 53-й военно-транспортной эскадрильи капитан Измайлов. В составе экипажа штурман поручик Терлецкий, воентехник второго ранга Жердев. Машина к полету готова, но дозаправиться было бы неплохо. Смотря куда лететь, господин полковник. Жду ваших указаний.
