– Вы… продадите его солдатам?
Пожилой мужчина придвинулся к нему быстрым ловким движением. От страха Урсу инстинктивно прижал уши, но заставил себя сохранять спокойствие. Это далось нелегко. Мужчина слегка кивнул, как бы одобряя.
– А ведь солдаты сняли шкуру с некоторых ваших жрецов, чтобы узнать, где он.
– Я не знаю, что там творится.
– Ты знал достаточно, чтобы сбежать с вашим богом. – Пожилой мужчина сел на корточки и поднес свой кинжал к уху Урсу. – Вот что мы сделаем. Ты знаешь, что будет означать, если я отрежу тебе одно ухо?
Урсу кивнул. Это был знак отверженного, преступника. Даже у других жрецов он никогда не сможет найти ни крова, ни помощи.
– Знаю, – ответил он.
На краю лагеря раздались громкие голоса, а вдали послышалось тяжелое пыхтенье приближающегося ледовика. Люди Зана, понял Урсу, увидев внезапный страх на лицах.
– Ри, Эйф! – пожилой мужчина сделал знак молодым. Ри? Вот, значит, как ее зовут. А пожилой мужчина не иначе как вождь племени.
Двое кочевников неожиданно бросились на Урсу и повалили его на циновку, на которой он сидел. Юноша пытался возразить, но один из кочевников зажал ему рот рукой. Снова связав пленника по рукам и ногам, они бесцеремонно засунули Урсу в тот же самый мешок, в котором он очнулся. Зато хотя бы его пока не собирались выдавать армии Зана.
Урсу заворочался в мешке, потом послышался новый голос, громкий и злой, говорящий на странном, нездешнем наречии. И сразу дополнительная тяжесть шлепнулась Урсу на спину, прижимая его морду к земле. Одеяло или ковер, понял юноша.
Он усиленно прислушивался, шерсть на его голове стояла дыбом. Повсюду среди фырканья, сопения и криков ледовиков непонятно щебетали голоса.
Спустя долгое время, уже после того, как незваные гости ушли, его снова выпустили из мешка. На сей раз Урсу заморгал от раннего утреннего света. Ри стояла возле него с ножом в руке. Эйф снова сидел у костра, на лице – все то же непроницаемое выражение.
Сильные руки схватили Урсу сзади за плечи и втолкнули в ближайший шатер. Когда он упал на грубые шкуры, все еще пропитанные слабым молочным запахом гниения, пожилой мужчина с драгоценностями в ушах нагнулся к нему, вертя в свободной руке нож.
– Ты правильно сделал, что не шумел. И ты правильно понял, что мы не желаем тебе зла. Но мы тебя не отпустим.
– Если солдаты заподозрят, что бог у вас, они вас всех перережут и все равно его заберут, – с неожиданной храбростью выпалил Урсу, когда вождь повернулся к выходу. Кочевник окинул его холодным взглядом и покачал головой.
– Жалкий вы народец, нубаланцы, – процедил он. – Это подумать только: поручить спасение бога такому, как ты. Ты хоть что-нибудь знаешь о том, как живут вне ваших стен? Попробуй только они – и каждое племя между льдами и морем окажется с ними во вражде. У них бы крали скот, разоряли обозы – и ни одного человека, ни одного племени они бы уже не увидели. Племена сильнее любой армии, что могут собрать горожане. Вот так и запомни.
И он ушел, оставив Урсу одного. Подождав несколько секунд, юноша подполз к выходу и выглянул наружу.
На него смотрели три пары настороженных глаз. Трое часовых сидели рядом с шатром, и в тусклом утреннем свете отчетливо виднелись их зловеще длинные ножи. Юноша медленно втянул голову обратно в шатер.
Вздрогнув, Урсу снова проснулся и прислушался к двум спорящим голосам. Один бормотал непонятные слова.
– Я ему не доверяю. И вообще, почему это должна быть ты?
– Заткнись, Эйф, и отстань от меня. – Это было сказано резким шепотом.
Значит, Эйф умеет говорить по-нубалански, отметил Урсу, хотя раньше делал вид, что не умеет.
– Я скажу Йе.
– Вали отсюда, – послышался ответ, и Урсу узнал голос Ри. Стало быть, Йе – это тот, с драгоценностями в ушах. Тень упала на полог шатра, и Урсу уронил голову, притворяясь спящим.
– Просыпайся!
Ри сильно пнула его в бок. Урсу откатился от нее на случай, если следующим будет нож. Но девушка только присела поставить тарелку сушеных фруктов.
– Я слышал, как ты спорила со своим дружком, – прохрипел Урсу.
Он с удовольствием заметил искру гнева в глазах Ри.
– Эйф – идиот, – бросила девушка. – Воняет хуже тебя и все норовит коснуться моего меха, когда никто не видит. Я сказала ему, что я его кастрирую, но он никак не оставит меня в покое. Только тебя это не касается. Тебя скоро продадут Зану. – Посмотрев на юношу бешеным взглядом, Ри выбежала из шатра.
Спустя некоторое время Урсу погрузился в сон, больше от скуки, чем от усталости. Он давно бросил следить за своими сторожами, чье внимание казалось непоколебимым.
Фруктовый сад смотрелся отдельными островками – темный, погибающий. Урсу тотчас понял, что рядом с ним – Шекумпех, и попытался повернуться, не зная, что он увидит. Ту же самую маленькую глиняную статую, сидящую в грязи? Почему-то эта мысль пугала.
– Повернись, – велел Шекумпех. – Повернись и посмотри мне в лицо. – Голос был как молочный запах рваных шкур под его щекой, как бледный свет Короны Хеспера, отражающийся от радужных оболочек глаз ледовика, как запах материнского меха, когда Урсу просыпался в ночи, – дар знания, сохранившегося в памяти, как вкус, оставшийся на языке.
«Нет. Я не могу».
– Повернись и посмотри мне в лицо.
Урсу повернулся, чтобы взглянуть в лицо Шекумпеха.
Перед ним мелькнуло что-то ужасное, чудовищное, иссохшее и обезображенное шрамами. Полный рот сломанных зубов, глаза, в которых светился громадный ум, и ни на что не похожее лицо.
А потом Урсу погрузился в плотный, искрящийся светом туман.
Не туман – звезды, сообразил он, не понимая, откуда пришло это знание. Какая-то невидимая сила тащила его на огромной скорости через звезды… через саму Корону Хеспера, объяснил голос на том же самом языке образов и ощущений.
«Я на небе? » – спросил себя Урсу. Ответа юноша не получил, но он никогда не видел такой красоты. Завихрения дымчатого газа и огромные колонны пыли, вздымающиеся вокруг, как горы, казалось, протянулись от одного конца вечности до другого, и глубоко внутри них пылали красным звезды.
Урсу попытался найти свои пальцы, но понял, что его тело просто исчезло, словно утренний туман. Он был лишь понимание и мысль, и летел куда-то, летел…
Образы стали сменяться быстрее, и Урсу откуда-то знал, что они означают, что именно ему показывают. Он увидел Нубалу, взирая на нее сверху, как будто он был птицей, парящей высоко в облаках. За какие-то секунды Нубала под ним уменьшилась, а мир превратился в огромный шар. Урсу увидел под собой моря, реки и великие горы – все так быстро, что он едва успел разглядеть. Затем и этот вид унесся вдаль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
