измены, ревность, иногда дело доходит до кровопролития. Что в этом хорошего? Не всегда двое живут в любви и согласии, поверь мне, ведь я долго жила среди людей. Так зачем же мучить друг друга? Зачем быть несчастными? Не проще ли отпустить того, кто душой уже не твой и найти себе того кто больше подходит? Сколько бед происходит из-за того, что люди не умеют делать свою любовь свободной! Прячут её, запирают, заковывают в цепи. А она ведёт себя и поступает так, как ей заблагорассудится, не считаясь с законами и правилами, которые напридумывали себе люди. Кстати, мы пришли. Старайся от меня не отставать, но откровенно за спину не прячься. Держись так, будто ничто тебя здесь не удивляет, но не забывай о почтении – Князь Тьмы уважает силу, но не наглость.
Стефан во все глаза смотрел на дворец повелителя Ада. Он никогда не думал, что это место может так выглядеть. А выглядел дворец, как цветок гигантского чёрного тюльпана, размером с гору, высеченный из одного целого камня.
Глава 43. Знать ответы
– Я видел деревья склонившиеся друг к другу, казалось, что они борются. Что они делали на самом деле?
– Не давали друг другу упасть!
– Если человек сильно взмахнёт руками, он может создать ветер. Деревья тоже могут махать ветками. Чем они отличаются от человека?
– Деревья не создают ветер, наоборот, это ветер заставляет их двигаться.
– Как ты думаешь, о чём трещат белки на ветках?
– О том же, о чём разговаривают все твари имеющие голос – о еде, об опасностях, о детёнышах, о соперничестве. О том же самом, что и люди!
– Почему собака и кошка не могут ужиться друг с другом?
– Собака виляет хвостом, когда радуется, кошка – когда сердится. Они просто не понимают друг друга. Но, отче, ведь так бывает не всегда!
– Верно, бывает, что кошка и собака хорошо ладят друг с другом, но для этого они должны расти вместе с самого начала, делить и кров, и сон, и еду, тогда они будут понимать друг друга с одного взгляда, тогда им будет легче понять и других собак и кошек. Однако такое бывает не часто и является скорее исключением из правил, а всякое исключение не опровергает, а подтверждает правило, запомни это!
– Отче, а можно мне спросить?
– Спрашивай, сын мой.
– Зачем нужны все эти вопросы? Ведь мы разговариваем о вещах, которые очевидны…
– Именно очевидное люди часто не замечают или оставляют без внимания, потому что привыкли к ним. Ты же должен свободно разбираться во всех очевидных понятиях и явлениях. С другой стороны, ты должен научиться отвечать на любые вопросы прихожан, причём делать это быстро, точно, мудро и остроумно. К твоей чести, скажу, что пока ты отлично справляешься.
– Тогда задайте мне ещё какой-нибудь вопрос, отче!
– Хорошо. Скажи, где бы ты спрятал сосновую иголку, если бы возникла такая необходимость?
– На сосновой ветке, среди других иголок.
– Правильно. А рыбью чешуйку?
– На берегу ручья, где чистят рыбу.
– А куда бы спрятал истину?
– Истину прятать нельзя, это великий грех и святотатство!
– И это верно. Но запомни – твоё утверждение правильно лишь в том случае, если ты находишься среди друзей. Среди врагов порой приходится прятать истину. И, конечно же, сложную истину лучше всего прятать среди простых, чтобы сохранить её и донести до тех, кому она необходима.
– Я никогда не видел врагов, отче. Мне кажется, Ларни была права, когда хотела посетить мир за пределами каньона. Ведь, чтобы знать, как вести себя с врагами, надо с ними сначала познакомиться.
Священник задумался. С одной стороны Руфус конечно был прав, однако отпускать мальчика во внешний мир, словно агнца на заклание…
– Мне кажется, я не могу стать достойным священником, если не познаю все доступные стороны бытия, – не унимался мальчишка.
– Я думаю, на сегодня хватит, – дипломатично сказал старый священник. – Пойди, отдохни или займись другими делами, а над твоими словами я обещаю подумать.
Когда Руфус ушёл, старик встал на колени перед распятием и долго молился, не обращая внимание на боль, причиняемую ногам полированными досками пола. Обещать подумать над словами ученика, было легко, но вот как быть на самом деле? Ведь он действительно прав, этот способный мальчик, который всегда был не такой, как все… Беречь его как зеницу ока! Но не запирать же… Да, приходится сегодня размышлять над тем, что вчера казалось далёким и незначительным.
Священник закончил молиться и поднял голову, вглядываясь в бронзового Инци. Но Инци молчал, предоставляя своим последователям принимать решения самостоятельно.
Глава 44. Это не было сном
Ларни не роптала. Она лишь немного удивилась, что после такого долгого и трудного подъёма приходится опять спускаться, так ничего и не сделав.
– Всё хорошо! – успокоил её Инци. – Ты очень помогла мне, даже намного больше чем я ожидал. Поверь мне, теперь у нас появилась надежда!
Ларни ему верила и через полночи они оказались внизу, на первом этаже небоскрёба, очень напоминающего тот, где их со Стефаном едва не поглотила волна колючих шаров.
Здесь тоже был бассейн с фонтаном посредине, но воды не было, и его большая чаша была заполнена пылью. Тем не менее, место для привала, Инци выбрал именно здесь, где они провели, не двигаясь с места остаток ночи и всё следующее утро до полудня. Инци хотел сделать Ларни сюрприз, и ему это удалось, когда солнце подошло к зениту.
Маранта и Михал вошли в здание уставшие, запылённые, с оружием наизготовку. Колчан Михала был почти пуст, а воительница сжимала в руках окровавленный меч. Видно путь сюда был для них нелёгок, но всё было сразу забыто, когда они увидели Ларни. Сначала мать и дочь явно не верили своим глазам, потом бросились друг к другу и долгое время стояли, молча обнявшись. Михал присоединился к ним, но через минуту разомкнул кольцо могучих рук и посмотрел на Инци.
– Значит, это всё не было сном? – спросил он, толи у Инци, толи у самого себя.
– Как видишь, охотник! – сказал Инци, приветливо улыбаясь.
– Где мой сын? – вдруг взревел Михал, как будто стоящий перед ним был виновен в исчезновении Стефана.
– Давайте присядем и тогда я расскажу всё, что знаю. – мягко отвечал Инци и такова была сила его голоса, что разгневанный охотник сразу остыл и послушно прошёл туда, куда ему указали.
Ларни всхлипывавшая на груди у Маранты, ("Мама, Стефан! Мама, Стефан!), тоже успокоилась, но от матери не отошла, а села рядом, прижавшись к ней всем своим тоненьким и хрупким девичьим тельцем.
Рассказ Инци был нетороплив и длился долго, но зато не была упущена ни одна деталь. Время от времени он обращался к Ларни, что бы сделать то или иное уточнение, но скорее это делалось для того, чтобы отвлечь
