не менее, я должна была сдержать свое слово:
— Аррам, Жерен, уберите оружие и развяжите Бартоша. С этого мгновения он работает на нас. Но я все равно прошу вас приглядывать за всеми магами.
— Да, ваше величество, — Жерен поддел кончиком ножа веревки, которые мгновенно распались на части и одним движением убрал оружие наемного убийцы. Все произошло так быстро, что мне показалось, будто нож растворился прямо в пальцах друга. Теперь я готова была сама принести клятву всем Богам, что каждый раз, оставляя все оружие перед входом в тронный зал, мой друг никогда не оставался безоружным.
— И вот теперь, — я усилием воли заставила себя вернуться к тому, что сейчас было более важным, — ты можешь поговорить со своими товарищами. Если они принесут клятву, то мы сохраним им жизни… А потом ты поможешь нашему лекарю…
— Простите, ваше величество, но я не умею лечить… Я инквизитор… И все мои умения из области ментальной магии.
— Да, я помню, — качнула головой, — но именно эти твои способности и нужны. У нас слишком много потерь. А те, кто выжил, находятся на грани. Им нужна помощь псих… — я запнулась. Память призванной души подсказала мне, как использовать способности этого мага на пользу, но теперь мне надо было адаптировать идею к нашим реалиям. — Им нужна помощь монаха, который поможет им справится с душевной болью и пережить эти потери. И ты, взнося молитвы Богам, слегка подтолкнешь их в нужном направлении. Я знаю, у вас есть успокоительные молитвы…
— Да, вы правы, есть, — кивнул маг. — но я не совсем понял, что вы имеете в виду, когда говорите, что их нужно подтолкнуть…
Я хмыкнула.
— Я думаю, Бартош, ты все прекрасно понял. Твои инквизиторские штучки могут принести ползу этим людям, успокоить боль от потери всего, что было им дорого. Но они не должны знать, что ты лечишь их разум магией. А ты не забывай, что принес клятву Богам и не должен причинять им вред.
Маг понимающе кивнул поклонился.
С остальными все прошло так же гладко. Они принесли клятвы верности. Гром раздавшийся после привел их в точно такой же восторг, как и самого Бартоша. Но все это происходило без моего участи. После допроса я отправилась к первой жене султана, чтобы вернуть артефакт.
Глава 19
Первая жена султана, как обычно сидела в своей комнате. Я впервые пришла к ней и была не уверена, что она впустит меня. Обычно мы встречались только в присутствии Амила, и я не знала, насколько приличен по меркам Аддиийского султаната мой визит.
На стук никто не отозвался. Я постучала еще раз и громко представилась. Результат был тот же… Однако когда я собиралась уходить, дверь слегка приоткрылась.
— Входи, Елина. Я рада, что ты пришла…
Голос был таким тихим, что я с трудом разобрала слова. Но дважды повторять не заставила. Толкнула дверь и вошла.
Первыми мне в глаза бросились распахнутые на всю ширь окна, задернутые при этом шторами. Ветер, пахнущий разрушенным городом, вздувал их парусами, и, когда я открыла дверь, тяжелые, плотные занавеси взвились под самый потолок, невольно привлекая к себе внимание.
Я торопливо захлопнула дверь, шторы упали. За ними пряталась закутанная в тысячи покрывал рабыня султана. Из-за одеяний не было видно смотрит она в мою сторону или нет. И, вообще, очень тяжело говорить с человеком лицо которого скрыто от твоего взора.
— Кхм, — кашлянула я и протянула амулет, — вот… Спасибо, что поделились о мной своим сокровищем. Оно очень помогло…
— Твой сын жив? — прошелестела она, забирая артефакт быстрым, едва уловимым движением.
Я кивнула:
— Да, Высокий город не пострадал. И королевский замок тоже. Но мой сын все еще в опасности, — я вздохнула и нечаянно пожаловалась, — его невеста из магов. И я думаю, она не оставит его в покое…
— Я могу помочь… Я знаю травку, способную отвадить мужчину от женщины…
— Вряд ли это теперь поможет, — вздохнула я с сожалением. И оно не было напускным… Почти… Я на мгновение представила, что могу избавить сына от влюбленности, тайком подлив травяной отвар в его питье, и поняла, что этот способ мне не нравится, хотя результат привлекает. — Высокий город закрыт магией. Туда не пройти. Мы смогли дойти только до стены, но благодаря твоему артефакту мне удалось услышать сына.
— Услышать? — изумленно произнесла жена султана.
Я кивнула. И достала из-за пазухи свой артефакт.
— Вот… У меня тоже есть Зеркало. Какое-то время я была аватаром Богини, и моя кровь стала способна пробудить артефакт, принадлежавший Ей и позволяющий видеть своих детей… А твое Малое зеркало усиливает его действие, помогая слышать. Но нужно находиться достаточно близко.
— Ты поэтому побежала туда? — удивленно спросила первая жена султана. — Ведь ты же могла просто посмотреть…
— Могла, — пожала я плечами, — но в тот момент была так напугана, что совсем забыла о такой возможности… А о том, что два артефакта месте могут передать звук, я не знала.
Рабыня качнула головой, отчего легкие покрывала заколыхались, и спросила:
— А твой артефакт может показать моего сына? Я очень беспокоюсь за него. Я чувствую, что он жив, но Великий султан, мой любезный супруг, мог прийти в ярость и отомстить ему за мой побег.
— Я не уверена, что получится, — я снял артефакт с шеи и протянула его, — но ты можешь попробовать…
В этот раз первая жена султана не пряталась и не старалась быть быстрой. Она медленно выпростала руку из покрывал и осторожно взяла артефакт из моих рук.
— Нужно представить себе того, кого ты хочешь увидеть, — пояснила я принцип действия. И с интересом стала наблюдать…
Сначала ничего не происходило. И я даже успела подумать, что глупо было надеяться. Если бы каждый мог справится с артефактами Древних Богов, то зачем нужно было бы сохранять Их кровь. Но потом центр Зеркала посветлел… Мехмед, в отличие от своего младшего брата, совершенно не был похож на отца.
— Отец, — У него оказался очень приятный голос. — прости, но ты сошел с ума! Я промолчал, когда ты приблизил к себе пришлого. Я промолчал, когда ты стал советоваться с ним по всем вопросам, забыв, что этот человек чужой в нашей стране. Я промолчал, когда ты отправил армию в Южную пустошь, чтобы выкрасть девочку, которую считаешь ребенком, рожденным от первой дочери твоей якобы первой жены, чтобы породниться с чужаком. Я промолчал, когда ты развелся с моей матерью после ее побега и лишил меня наследства. Но сейчас, когда ты
