Останавливаюсь буквально в двух шагах от него и прикусываю щеку изнутри, чтобы против воли не улыбнуться. Пусть даже не думает, что я рада его видеть, а ведь, на самом деле, я рада. Соскучилась по дому, а он — в моём представлении — мой дом. Больная привязанность, все ведь помнят, да?
— Мне хочется обнять тебя, — осторожно произносит он, глядя мне прямо в глаза, я в этом уверена, хоть и не смотрю на него в ответ.
И хорошо, что он только сказал об этом. Не уверена, что произошло бы, если бы он просто сделал то, о чём говорит. Если бы на самом деле обнял меня. Была бы рада? Смущена? Раздражена? Пока что — я не готова это выяснить. Поэтому просто киваю ему, давая понять, что услышала его слова. Миша прокашливается, а затем — отбирает у меня мой чемодан. Не сопротивляюсь и иду следом за ним, стоит нам оказаться на улице — как надо мной раскрывается зонт, который всё это время Миша прятал в кармане пальто. Зонт — это такая вещь, которая рассчитала либо на одного, либо для двоих, но очень и очень близких людей. Сейчас нас с Мишей особо близким не назовёшь, поэтому не стоит удивляться, что как только мы оказываемся в машине, я — абсолютно сухая, в то время как с Миши чуть ли не льёт.
— Ты не голодна?
— Нет, поела перед вылетом, — на самом деле, я заедала стресс, сидя в небольшом кафе при аэропорте, но ему об этом знать не стоит, верно? — Думаю, нам лучше сразу поехать ко мне в офис. Ты взял материалы дела?
— Да, мне дали копии.
Конечно копии, что же ещё? Я сделала глубокий вдох, кивая ему в ответ, и откинулась на спинку сидения, пытаясь собраться с силами. Миша не спорит с моим решением, да и, наверняка, и сам понимает, что сейчас — не лучшее время для личного разговора. Едем в полнейшей тишине, которую разбавляет разве что шум работающей печки и резкое скрежетание дворников по лобовому стеклу. Ни о какой романтике речь и не идёт, но и напряжения между нами уже нет. Словно…что-то изменилось, но сейчас я не могла сказать, что именно. Эти изменения произошли не со мной. Изменился Миша, и мне хотелось узнать, что же произошло.
Мы остановились на подземной парковке, куда въезд был разрешен только сотрудникам по особым пропускам, который, к счастью, был у меня с собой. Не умудрилась забыть или нарочно оставить его дома. Как настоящий джентльмен, Миша помогает мне выйти из машины, подав руку. Потом он вытаскивает с заднего сидения материалы дела, и мы движемся в сторону лифта.
Никаких сцен из пятидесяти оттенков, пожалуй, немного смущения и нервозность, но никакого сексуального подтекста. Миша изредка бросает в мою сторону задумчивые взгляды, которые я могу трактовать совершенно по-разному и, вероятнее всего, ошибусь. Однако спрашивать не решаюсь, время ещё не пришло.
Мы выходим на привычном этаже, а я сразу же сворачиваю в сторону конференц-зала, где нас уже должен был ждать Рома. Да уж, как-то поздно до меня дошло, что это будет встреча мужа с «любовником». Как-то я не подумала об этом. Если бы у меня несколько месяцев спросили, к кому я пойду, если мне на голову свалится уголовное дело — не задумываясь, выбрала бы Романа. Видимо, это была больше рефлекторная реакция, чем обдуманное действие. Но отступать уже поздно. Будет Мише сюрприз.
Так и есть. Миша замирает прямо у открытой двери, в которую только что пропустил меня, а сам не спускает взгляда с Ромы. Надеюсь, прямо здесь и сейчас не возникнет ещё одно уголовное дело, а то я и с одним не особо хочу возиться, а тут целых два. Да ещё и свидетелем идти! Увольте.
— Думаю, — начинаю я, подталкивая Мишу в сторону свободного стула, — В представлении вы не нуждаетесь, но всё равно. Михаил — мой муж, Роман — мой коллега и лучший специалист по уголовным делам.
И бывший любовник, но это ведь и так всем известно, зачем лишний раз по больному? Вот и я думаю, что уже хватит. Мы достаточно крови друг другу попортили, пора разгребать последствия наших необдуманных действий. Вернее, обдуманных, но очень-очень глупых.
Рома, к его чести будет сказано, и глазом не повел. Сдержанно кивнул и протянул Мише руку, приветствуя его. Вот только Миша…не обрадовался.
— Марин… — потянул он, не спуская с Ромы пронзительного взгляда, — Можно с тобой поговорить?
Так, ясно. Это как два петуха в одном сарае.
— Ром, можешь выйти на пару минут?
Он кивнул и, без лишних слов, удалился. Миша следил за ним ровно до того момента, пока за ним не закрылась дверь, а потом уже перевел взгляд на меня. Ну и что ты будешь делать? Кричать на меня? Обвинять в чём-то? Скажешь, что я это делаю специально? Каков твой следующий шаг?
— Я думал, что за дело возьмёшься ты. — произносит Миша и я слышу, как тяжело ему это даётся. Словно он параллельно пытается остановить несущийся к Земле метеорит голыми руками.
— Я не специалист по уголовным делам, — говорю я, стараясь подбирать слова, — Рома — адекватный человек, квалифицированный специалист и мой друг. Он точно знает, что нужно делать и это дело он согласился взять.
Миша промолчал. Видимо, боролся с собой. Было видно, что он не хотел быть в долгу перед моим бывшим любовником, да и вообще — находиться рядом с постоянным напоминанием о том, что произошло между нами. Причем, я имею ввиду не меня и Рому, а нас с Мишей. Вряд ли кто-то бы хотел видеть перед собой вечное напоминание о своей ошибке, а Рома был именно ей.
— Ты уверена в этом?
Уверена ли я в том, что Рома — замечательный специалист? Да. Или в том, что он — адекватный человек? Пока он именно таким и казался. Друг ли он мне на самом деле? Думаю…нет. Не думаю, что Рома считает меня своим другом, учитывая, что я о нём совершенно ничего не знаю. Скорее, мы просто коллеги, которые узнали друг о друге неприятную правду и поклялись молчать об этом.
Или в чём я уверена? Вопрос так обширен, что я могу дать тысячу ответов! И, почти уверена, Мише не понравится ни один из них.
— Рома сможет помочь тебе в этом деле. — уверенно заявляю я.
Я осознанно не обозначила это как «наше» дело. Пока что оно было только его… Его мастерская, пожар и проблемы. Наша проблема — это забота о детях, которую он один не может решить в таких условиях. Ещё одна «наша» проблема — это будущее, которое пока что слишком шатко, чтобы уверенно о чём-то заявлять. А это дело…пока что оно полностью принадлежит ему.
— Хорошо, — соглашается Миша, и выходит в коридор, откуда уже через несколько секунд возвращается с Ромой.
Надо сказать, Рома и ухом не повёл. Наверняка ведь всё слышал или, по меньшей мере, понимал, что речь шла о нём. Сейчас он одет в шикарный серебристый костюм тройку, волосы практически идеально уложены, а во взгляде — чистый лёд. Он кажется таким решительным и отстраненным одновременно. Кажется, я впервые вижу его в работе. Может, он и есть Сплит? Человек с множеством личностей. В нерабочее время — он веселый эстет, который прекрасно обращается с женщинами. На работе же — глыба льда, способная одним только взглядом заставить тебя повиноваться. Не стоит и говорить о том, каким он становится в спальне. На самом деле, мне об этом вообще лучше забыть.
— Итак, — вырывает меня из размышлений голос Ромы, — Вы принесли мне копии документов?
Миша кивает и протягивает ему уже достаточно пухлую папку с копиями документов. Рома, а в такой ситуации его впору называть Романом Дмитриевичем, занимает место во главе стола и притягивает папку с документами к себе. Не знаю, что именно он там читает, но у него появляется небольшая складка на лбу, а глаза щурятся, проводя глубокий анализ каждого написанного слова.
— Камеры были включены? — задает он вопрос, не поднимая глаз.
— Да.
— Кто имел доступ к ним?
— Меня об этом уже спрашивали. — раздражается Миша.
— Значит, вам будет легко вспомнить ответ.
Та-а-ак…возможно, это такой стиль работы Ромы, но сейчас Миша — бомба с часовым механизмом. Больше, чтобы предотвратить возможный взрыв, чем из собственного желания, накрываю ладонь Миши своей и крепко её сжимаю, призывая не впадать в слепую ярость. Миша понимает мой жест верно, потому что уже через секунды выдыхает и уже спокойно отвечает:
