Расправившись с супом, старший в команде спросил:
— ГРУ? ГБ?
— Не понял вопрос? — недовольный тем, что его оторвали от обеда, спросил Василий.
— Извините нашего друга, мы не представились. — подал голос невысокий блондин с цепким взглядом, — Невоспитанного типа зовут Александром Швецовым, уничтожителя бифштексов — Лёней Павлюченко, а меня — Василием Зайцевым. Наш неотёсанный друг хотел узнать из какого Вы ведомства: военная разведка или госбезопасность.
— ГИнтУ. Главное интендантское управление. — проскрипел Грязев.
— И как я сразу не догадался! — Зайцев притворно хлопнул себя ладошкой по лбу, — По эмблемам же видно. Перекрещенные серп с молотом — знак интенданта! Кто ещё может охранять начальника ГлавПУра, как не тыловик.
— Вы тоже снабженцы? — удивленным голосом уточнил интендант.
— Не совсем. Работники тыла — так будет точнее. — балагурил Зайцев. — Коллега…
— Интендант второго ранга Грязев Василий Семёнович. — отчеканил командир.
— Очень приятно! Василий Семёнович, не подскажете, к кому можно обратиться за путёвками в заснеженные снега Финляндии?
— Какими такими путёвками? — оторопело переспросил начальник охраны. — Да туда и не попасть.
— Какая жалость. — протянул Зайцев, — Может замолвите словечко, вдруг какой «горящий» тур подвернётся. Мы бы с друзьями в миг собрались, давно мечтаем посетить эти края.
— Дело какое или так, поглазеть? — увидев тяжёлые взгляды соседей, Грязев понемногу начал понимать ситуацию.
— Должок за ними, закрыть бы надо.
— Большая сумма набежала?
— Немаленькая. — сурово отозвался Шевцов, — Вы бы похлопотали перед товарищем Мехлисом, время поджимает.
С сожалением посмотрев на недоеденный десерт, Грязев взял стакан с компотом, сглотнул содержимое, встал и обратился к Зайцеву:
— Где можно нормально поговорить?
Поднявшиеся с мест сотрапезники принялись убирать посуду со стола.
— Пойдёмте Василий Семёнович, провожу, — предложил Зайцев. — Ребята догонят.
Пройдя лабиринтом коридоров и лестниц, Грязев с охранниками вошли в пустое помещение.
— Товарищ Грязев, просьба к Вам, — продолжил Зайцев. — Отправьте нашу группу на фронт. — обратился с просьбой Зайцев.
— Не могу, — развёл руками интендант. — Прав таких не имею. Обращайтесь к товарищу Логинову.
— Командира конечно, попросим, уверены — «добро» будет. Но, без положительного решения местного командования на фонт не попасть. — поддержал друга Павлюченко.
— Что вас так туда тянет? Думаете, без вас не справятся? — Грязев никак не мог понять стоящих перед ним людей.
— Знаем, как справятся. Финны на днях госпиталь вырежут. Никого не пощадят, ни женщин, ни раненых. — Павлюченко привёл очередные доводы, — Историю финской ещё не читали?
Интендант отрицающе помотал головой.
— Прочтёте. Страшные там дела творятсяь, товарищ командир. Чтобы этого не случилось теперь, просим — отправьте команду на помощь. Группу подберём и снарядим, Кастыма — уговорим. Заодно и личный счёт закрыть. У Сани Швеца — бабушка ленинградка, блокадница, одна из всей семьи выжила.
У Васьки — предки родом из Карелии, — жёстко бросал слова Леонид. — Из большой семьи, одна прабабка и выжила. Остальных финны голодом уморили. В лагере.
— Ничего не понимаю! — сокрушенно развёл руками Грязев, — Как белофинны Ленинград в блокаду взяли? Откуда лагеря в Карелии, если это наша земля? Помогли англичане? Норвежцы, датчане и шведы? Допустим., хоть это и капля в море. Но ведь и Красная Армия не стоит на месте. Пусть не через месяц, так через два, возьмём эту проклятую линию Маннергейма. После финнам не устоять, хоть с помощью, хоть без.
— Товарищ интендант, Лёня малость поторопился. И блокада, и лагеря будут, но позднее. В другую, более страшную и долгую войну. — поняв, что друг совершил оплошность, вмешался в разговор Швецов, — мы понимаем, что Великую Отечественную не предотвратить, фрицы всё равно полезут. Но можно хотя бы финнов вразумить, раздолбать их так, чтобы впредь неповадно было. Глядишь, и не будут они немцам так рьяно помогать.
Понимая, что охранники многого не договаривают, не иначе как Логинов запретил, интендант решил привести ещё один довод:
— И что такого вы можете сделать втроем? На фронте воюют тысячи бойцов, полки дивизии, армии и вдруг появляются «три мушкетёра» и всё сразу изменится?
— Почему это втроём? — возразил Зайцев, — воевать готовы все наши. К тому же опыт, что немаловажно и оружие какое-никакое найдётся, плюс тактические наработки, о которых местным ещё ничего не известно. Поверьте, польза, и не малая, от нас будет. Даже в той же разведке, на которую нынешние начальники рукой махнули.
Грязев скрипнул зубами, немного подумал и ответил:
— Я доложу товарищу Мехлису. Надеюсь, возражений не будет. Ну а вы доложите Логинову. От его голоса и позиции зависит многое.
Комиссар и комбриг
В один из тёплых, майских дней 1938 года бригадный комиссар Полипов по делам службы зашёл в приемную Члена Военного Совета ЛенВО комкора Максима Петровича Магера. Из-за неплотно закрытой двери доносились громкие голоса, один из которых принадлежал ЧВС товарищу Мегеру, а второй — кадровику политуправления.
— Ну где я тебе нового комиссара на бригаду найду? У этого Логинова, за этот год, уже третий комиссар сбежал. Я, говорит, товарищ Член Военного Совета, на Таймыр поеду, в пустыню, на край света, только не обратно к этому медведю! Бьёт он их, что ли?
— Нет, товарищ комкор. Если бы бил, мы бы к Логинову давно уж меры бы применили. Он комиссаров в строгости держит, причём в строгом соответствии с Уставами.
— Так это же отлично! Уставы для того и написаны, чтобы выполнялись.
— Вот и я говорю, что надо и Уставы выполнять и должность укомплектовать. Это же надо, четвёртый год бригада в округе по всем показателям лучшая, и опять осталась без комиссара. Надо срочно кого-то назначать, возможно и с присвоением очередного звания.
Полипов понял, вот он — счастливый случай для прыжка вверх по карьерной лестнице. Вежливо постучав и услышав начальственный рык «Входите!», Пётр Петрович аккуратно открыл дверь, вошёл и обратился к старшему по званию.
— Товарищ Член Военного Совета! Разрешите должность комиссара бригады занять мне!
— Это Полипов. — уважительно подсказал кадровик. — С колчаковцами воевал.
— Такой молодой и когда только успел? — спросил ЧВС.
Не давая возможности кадровику и рта открыть, Пётр Петрович решил сам рассказать любимую историю о «героическом» детстве:
— Я тогда мальцом был, товарищ Член Военного Совета, одиннадцати лет ещё не было. Как-то играя с друзьями увидел, что колчаковцы рабочих наших ведут на расстрел, вот и решили отбить. Думали, что на охране лишь тройка беляков и нам будет под силу. Дёрнулись, а их там взвод! Не усмотрели «золотопогонников», в засаде сидели. Я на пару таких из засады и нарвался. Подбежал к нашим, беляки навстречу. Один шашкой махнул, вот на лице зарубка осталась. — Полипов дотронулся пальцем до шрама. — А второй — винтовкой по затылку
