он напал. Ударил обратным хватом, коротко снизу вверх. Я парировал. Искры брызнули в разные стороны. Василий перехватил меч и ударил сверху. Я отразил и тут. Клики прижались. Мы сцепились в клинче.
Василий нажал. Он был силен. Я почувствовал, как руки скользят на рукояти меча. Как лезвия сдвигаются в мою сторону. Думаешь сильный? А так?
Я активировал круг тела, и тут же нажал… и не сдвинул клинки. Увидел, как по коже Василия бегут маленькие молнии. Эта зараза тоже включила круг тела.
Внезапно он ударил меня лбом в щеку. Мир вспыхнул звездами и поплыл. Сильный удар под дых выбил воздух из груди. Я согнулся. Василий добавил коленом в живот, и мне показалось, что я щас блевану.
Он оттолкнул меня мечом. Пол больно ударился в спину.
– Глупый мальчишка, – зло проговорил Василий, – не знаешь, куда лезешь.
– Мне тридцать два, – я сплюнул скопившуюся во рту слюну, – и я уже залез в самую жопу!
Я вскочил, помчался к нему. Прыгнул. В легком пируэте ударил сверху. Василий парировал. Я приземлился, сел глубоко, и тут же взмвхнул мечом, целя в живот. Претор ловко отпрыгнул.
– Надо будет, – я попытался улыбнуться настолько мерзко, насколько смог, – и твой домишко разнесем, а? Как в прошлый раз.
Василий не ответил, а только скривился. Он напал, а я вскочил для защиты. Наши клинки зазвенели друг о друга.
Короткий клинч, Василий ловко вывернул меч, больно надавил гардой на мою кисть. Я почувствовал, как ослабла хватка моих рук, и Василий немедленно выбил клинок из моих пальцев. В следующее мгновение я словил сильный удар кулаком прямо в глаз. Пошатнулся.
Да-а-а-а-а, я приду на суд поединком настоящим красавцем с избитой рожей. Не успел я додумать эту мысль, как оказался на земле. Василий бросил меня через бедро, больно вывернул руку, заставив лечь на живот. Заломил руку за спину так, что мне захотелось застонать. Я сдержался. Почувствовал, как колено уперлось между лопатками.
– Начать с этой руки? – стальным голосом проговорил Василий, – могу сломать в трех местах.
– А говорил, – задыхаясь начал я, – не хочешь моей смерти в суде. С переломанными руками не повоюешь.
– Ничего, – он нажал на руку так, что я скрипнул зубами, – ночь пролежишь, а наутро биоманты тебя вылечат.
– Отлично, — крикнул я, и боль стало легче терпеть, — давай ломай! Но только помочь матери твоих детей будет некому!
— О чем ты?
— Мне написали, — зло проговорил я, что мать Стаса в опасности. Так бы я не поехал на встречу.
– Ирина? – Василий ослабил хватку, потом и вовсе отпустил, – упоминали что с ней? – Он встал.
– Нет, – я сел, принялся разминать болевший локоть, – у меня есть только место встречи.
– Говоришь о доверии, – Василий вложил клинок в ножны, – а сам скрываешь такое.
– Я не скрывал, – я встал, сплюнул кровь из рассеченной второй раз губы, – а рассказал тебе сразу. И немедленно получил в морду. Так кому из нас тут нельзя доверять?
Василий не ответил, только хмуро взглянул на меня.
– Я, теперь часть твоей семьи, – уверенно проговорил я, – хочешь ты того, или нет. Не устраивает? Так прикончи меня! Или дождись, пока прикончат другие. Но я не исчезну просто так.
Васиоий мрочао долго. Хмуро смотрел на меня.
– Ты прав, – наконец сказал Василий, – я излишне поддаюсь эмоциям.
– Понимаю, – строго ответил я, – смерть сына, – это повод распустить нюни даже для такого кремня, как ты.
– Знаешь что? – Василий взглянул на меня.
– Ммм?
– Я пойду с тобой. Помогу добраться до нижнего города. Хочу увидеть Ирину. Узнать, что с ней, возможно смогу помочь.
– Не уверен, что это хорошая идея, – мотнул головой я.
– Если и поедем, то только вдвоем.
– Полагаю, у твоего сына был повод вести переписку с собственной семьей втайне от тебя. Ты можешь похерить встречу одним только своим присутствием.
– Повод был, – Василий взглянул на меня, – могу. Тогда постарайся сделать так, чтоб не похерил, — добавил он.
***
– Мда, – я грустно опер лицо о ладонь, взглянул в окошко, там мелькали в темноте ветвистые деревья, – я надеялся, что ты научишь меня прокачиваться. А ты дал мне в морду и испортил планы на ночь.
Мы с Василием мчались по глухой проселочной дороге где-то на окраине Нижнего города. Машина была настоящей рухлядью, которую Василий зачем-то хранил в своем гараже. Кажется, батя Стаса или любитель винтажных автомобилей, или мазохист. Василий вел машину сам. Я устало поглядывал в окно. Черное пасмурное небо прохудилось, покапывал мерзкий дождик.
– Прокачиваться? О чем ты? – пробормотал Василий.
– Ну… как там ты говорил. Боевая медитация.
– Я от своих слов не отказываюсь, – не отрываясь от дороги, серьезно сказал он, – давай начнем наш урок.
– Прям щас, что ли?
– Прямо сейчас.
– Ну… – замялся я, – ну, давай.
– Боевая медитация, – в голосе Василия послышался знакомый менторский тон, я закатил глаза, – это состояние, в котором маг может изучать новые навыки и умения.
– Это я понял.
– Не перебивай. Так вот. Войти в это состояние совсем несложно. Достаточно закрыть глаза, правильно дышать и постараться не думать.
– Ну, последнее – это запросто, – серьезно сказал я.
Василий не ответил, только странно покосился глазом.
– Если ты маг, научись правильно дышать…
– И не думать.
– Ты хочешь продолжать тренировку или нет? – Холодно проговорил он.
– Да, конечно, – я встрепенулся, сел ровно, взглянул на Василия, – заскучал немного. Решил пошутить.
На самом деле, я чувствовал беспокойство. Странное волнение, будто еду встречаться не с родственниками Стаса, а со своими.
Забавно, но в том, прошлом мире, у меня и не было-то никого. Мать я не знал, она ушла от отца, когда мне было три. С отцом – преподавателем физики в вузе, я не был близок. Наука была его страстью. А семья – так. Мама этого не выдержала.
Воспитывала меня улица. Ну и отец. Совсем чуть-чуть. Он умер, когда мне было двадцать три. Личная жизнь не клеилась. Много женщин, но все не то. В тридцать, когда я наконец понял,
