от мафиозо, впал в панику и тут же наябедничал своему патрону. Нахтигаль, просчитав возможные убытки, мужественно удержался от падения в обморок и приказал задействовать местную полицию. А директор, Джунто Барези, в ответ тонко намекнул на особенности национального менталитета и на то, что ему еще хочется хоть немного пожить на этом свете. В конце концов тесть, поминая недобрым словом придурочного дуче, который не смог довести до конца ни одного дела, собрался ехать в Италию сам.
Неизвестно, чем бы вообще дело закончилось, если бы семья Лисовых как раз в этот момент не приехала на побывку к родственникам. Я, узнав о проблеме, сначала хотел было собственноручно разобраться с оборзевшими рэкетирами, но прикинул, что против сицилийской мафии в одиночку точно не потяну. Поэтому, вместо начала индивидуальной войны, тут же связался с Иваном Петровичем, выведя этот вопрос на государственный уровень. Ну еще бы — итальянская фабрика Карла поставляла в нашу страну какую-то там свежеразработанную и особо ценную ветеринарную вакцину, а оборзевшие сицилийцы грозились ее тупо спалить. Отделом «Т» в пятидесятых годах еще и не пахло, но дело являлось действительно делом государственной важности, поэтому сразу была задействована наша агентура в Италии и еще через каких-то два дня в сторону Сицилии убыли три пятерки «невидимок» МГБ, с целью кардинального решения проблемы. Мне же Колычев лично запретил даже думать о встревании в эти разборки, поэтому об их результатах я узнал через месяц, читая отчет. Читал и офигевал…
«Невидимки», четверо из которых были чистопородными итальянцами, а остальные отлично владели языком Мандзони[67], в течение недели вели разведку, а потом сделали свой ход. И какой ход! Ведь никто из них про Марио Пьюзо и его «Крестного отца» слыхом не слыхивал (просто потому, что этого произведения еще в природе не существовало), но действовали ребята практически по книжке. Никакой тотальной резни они устраивать не стали, а поступили гораздо изящней. Любимой лошади у Джузеппе Корте — главы мафиозной семьи не было, зато была любимая собака. Вот ее голову и положили в постель к боссу[68].
На лоб безвременно усопшей псины присобачили красную звездочку от пилотки, а в пасть вложили записку: «Прежде чем сделать шаг, убедись, что он не станет последним в твоей жизни». Одновременно с этим, в Риме, за пару секунд нейтрализовав дюжих телохранителей, к старшему сыну Корте подошли два улыбчивых молодых человека и подарили парню никелированный патрон от «ТТ» на цепочке. Подарили, пояснив, что в виде брелка он смотрится гораздо лучше, чем в виде пули от этого же патрона в голове.
После чего претензия от бандитов была автоматически снята. И это не удивительно — про русский осназ уже тогда по миру легенды ходили, и дураков связываться с «невидимками» среди думающих людей просто не было. Но вот что странно — мафии хватило только одного намека и дохлой собаки для осознания простой истины — СССР и его союзники неприкосновенны. А неорганизованных ближневосточных и индокитайских террористов почти десять лет пришлось покланово изничтожать, прежде чем до них это дошло. Наверное, сказался другой стиль мышления, иная религия да и вообще совершенно особое отношение как к своей, так и к чужой жизни…
Эх, хорошо, что хоть мой младшенький очень далек от подобных дел. Сережка с детства бредил небом и в конце концов осуществил свою мечту, став летчиком. Летает теперь по всему миру и никаких тебе шпионско-рэкетирских заморочек… И молодец Аленка, что его сегодня на ужин заманила, а то я сына уже месяца полтора не видел. То он в отлете, то я занят. Но уж сегодня наобщаемся от души!
* * *
Метрах в ста от нас, по ходу движения, застрекотала сорока. Хм… кто-то ее вспугнул. Наверное, такие же любители лесных прогулок, как и я. Только они навстречу идут… Да-а-а, как нам эти сороки и мешали и помогали во время войны, слов нет. Иной раз так и хотелось поймать и придушить летающую сволочь. Но бывали случаи, когда они нас здорово выручали, демаскируя места прохода егерей. Вспомнив давно прошедшие годы, я вздохнул. Вот ведь как интересно получается — занесло меня в это время незнамо как, но прижился, счастье нашел, друзей преданных, дело любимое, себя, в конце концов! А попав сюда, помню, мечтал, чтобы страна, в которой я родился, не распадалась на никому не интересные «банановые республики», с которыми никто не считается. Чтобы сохранилась ее сила и мощь. Чтобы люди не были беженцами в собственном государстве. Ну что, как говорится — мечты сбываются. Хотел попытаться вернуть СССР, но в новом, гораздо более лучшем качестве, и попытка возврата удалась. Причем настолько хорошо удалась, что тогда, в сорок первом, о подобном и не мечталось…
М-да, и Мессинг со своим предсказанием все-таки ошибся. Я-то поначалу думал, что миссия пришельца состоит в том, чтобы войну поскорее выиграть. И с меньшими потерями. Война прошла, а я остался жив. Потом думал, что отношения внутри страны надо изменить. Они изменились, но я все равно живой. Потом… да всего не перечислишь, сколько было этих «потом» и мыслей, что уж в этот раз предсказатель окажется прав. Но время шло, мир менялся, а я все больше утверждался в мысли, что, похоже, именно с этим пророчеством Мессинг промахнулся, и не было у меня никакой особой миссии, кроме той, чтобы просто жить…
* * *
— Слабо!
— Нет, не слабо!
— А я говорю — слабо!
— А я сказал, прыгну, значит — прыгну!
Детские голоса раздались откуда-то справа, с того места, где проходил здоровенный овраг, и оторвали от самовосхваления. Прислушиваясь, я заинтригованно остановился. Интересно, на что они там друг друга подначивают и куда собираются прыгать? Причем, судя по голосам, это два мальчишки лет восьми-десяти, и, хорошо зная своего Лешку, могу предположить, что прыгнуть они могут вообще куда угодно. Особенно если берут «на слабо». Резко изменив направление движения, я пошел на шум голосов и через минуту увидел спорящих. Ох ты ж вашу маман! Два шкета стояли возле глубокого оврага, и один из них явно собрался сигать вниз. Неслышно подкатив сзади, я крепко ухватил несостоявшегося прыгуна за шиворот и гаркнул:
