— Вот уж воистину женская глупость безгранична, — посетовал старший, — даже не знаешь, как на такое реагировать. То ли дело Арлетта, умная, спокойная, ее не собьешь с намеченной цели всякими глупостями… даже слишком спокойная.
— Зато она всегда знает, что хочет. Дайлерия была такая же, да вот не повезло, нарвалась на эту дурочку и погибла из-за нее. До сих пор никто толком не знает, что с ней произошло. И умная и любовница хорошая… ну да ладно, не горевать же о ней до смерти? Чего уставился-то, как будто не знал?
— Знал, знал, она сама говорила. С ней было легко работать, она все схватывала на полуслове, мне тоже ее не хватает. Жалею, что архив она мне так и не передала, с ним бы я многое продвинул вперед.
— Это не ко мне, — быстро отрезал Бейрис, — мне до ваших архивов, как до Верны. Денег с него не поимеешь, силы тоже, меня он не интересует. У меня свои заботы, а ты туда не вписываешься, как и весь ваш род. Вот до Орвилла я бы с удовольствием дотянулся, да чувствую, что мне уже там делать нечего.
— Это верно, — сокрушенно вздохнул старший, — уж слишком он разозлил меня в тот день. И не только меня, но и Арлетту. По дороге даже умудрился пнуть ее, а она такого не терпит, на меня напустилась… а за что? За то, что всю жизнь ей потакал во всем? Красивой женщине трудно отказать… вот и вспылил, а после такого знаешь, что бывает?
— Не знаю я, что там у вас бывает. Я вот, например, от злости могу и с тремя справиться, только потом лежать буду… не один, ха-ха!
— Вот и я… перестарался. Проклятье, я ведь сюда с тобой поговорить пришел, с самого утра на ногах…
— Так что мы тут сидим, пошли в столовую! Там уже все упились наверняка, но тебе налью от души… эй, жена, ну-ка подъем и пошли вниз! Ты что, не слышишь меня?
— Я подойду. Попозже.
Я дождусь, когда они уйдут. Приведу себя в порядок, подожду, пока пройдут следы слез, потом спущусь вниз. Я переживу и это, я переживу и подумаю, что делать дальше, а сейчас надо просто посидеть и постараться отключиться от всего. Это даже к лучшему, что вот так неожиданно правда наконец просочилась наружу. Могла бы и поверить, что сдох в лионском лесу неизвестный медведь и Бейрис переменился, но, хвала Айди, этого не произошло и я не буду терзаться угрызениями совести, что поступаю подло по отношению к нему. Все, что я слышала до этого момента, было тщательно удерживаемой маской, под которой все осталось, как и было — желание отомстить. За что? За то, что проиграл, что поставил не на ту лошадь, такие люди, как он, никогда не делают выводов из собственных ошибок, они всегда ищут виноватых и отыгрываются на тех, кто слабее. Надо принимать какое-то решение, а ничего не идет в голову, она только болит и ничего не соображает. Как мне тут плохо…
— Госпожа Валерия, господин Бейрис зовет вас вниз, — голос Лизетты с французским акцентом уже не казался мне милым. — Там еще гости пришли, поздравить вас желают.
— Я уже видела этого гостя и поздравление от него получила. Спасибо.
— За что же мне спасибо, госпожа Валерия? А гость там не один, там еще господа гвардейцы пожаловали, целых трое! И красивые-то какие, мундиры у них все в золоте да нашивках, просто глаз не отвести! И уж веселятся от души, с госпожой Желлиной танцевали, с госпожой Алирой, даже госпожа Летиция не отказала, так один и вообще ее так закружил, что она чуть не упала, а он на одно колено встал и благодарил ее, даже господин Раймон удивился. Господин Бейрис очень просил вас привести вниз. Он сказал, что вы уже привели себя в порядок и можете служить украшением сегодняшнего дня! А что ж вы здесь-то одна сидите? Я думала, вы в…
— Сейчас иду, Лизетта. — Все были уверены, что мы даже не дождались ночи? Боже, какие идиоты… какая я идиотка… спокойно, спокойно, Валерия Павловна, даже если вас съели, все равно есть два выхода. Их надо только найти.
Господа гвардейцы действительно были очень милы и держали себя с честью, то есть сыпали комплименты направо и налево, танцевали со всеми дамами и пили столько, что вместо крови у них уже давно должно было течь по жилам вино. Но гвардейская закалка не давала всем троим молодцам упасть раньше времени на пол и приходилось терпеть их ничего не значащую болтовню, старательно повторять фигуры танца и соглашаться или мило улыбаться в отказе неважно чего. Тракер всем рассказывал, как трогательно спасал меня на развалинах в Арсворте, нес на руках и даже не подозревал, что его друг решится на такой отчаянный шаг, как посещение храма. Двое других прикладывались к ручке, щекотали взглядами декольте и уверяли, что еще не видели такой красивой пары, как сегодня. Вино при этом лилось в их бокалы беспрестанно и под конец вечера каждый из троих попросил разрешения поцеловать меня на прощанье прямо у дверей. Мотало всю троицу так, что я даже испугалась, а попадут ли господа гвардейцы в дверь, но опасения оказались напрасными и в дверь они прошли, правда, двое столкнулись почти на выходе, но удержались на ногах, а Тракер еще раз вернулся и снова приложился к руке, после чего удалился в ночную темноту, где их уже ждал экипаж. Проклятия и радостная ругань переросли в хлопанье дверями и я вернулась в холл, сопровождаемая Жеромом за спиной. Дверь была тщательно заперта и у нее застыл очередной охранник, а я пошла в столовую, где уже большинство родственников изволило отчалить по своим апартаментам. Желлина переместилась поближе к Нортену и внимала ему с гордым видом королевы, Морган, Катарина и Розалия беседовали на своем конце стола, а на месте Раймона рядом с Бейрисом сидел Флойд, с брезгливым любопытством слушая его бессвязную речь.
— Лерия… ты где… ходила? Здесь… ик… так весело… где вино, Жером?
— Здесь, господин Бейрис, только вам не следует…
— Пшел… вон! Налей… и пшел отсюда… ты… кто? — мутный взгляд уставился на старшего Крайдена, который отодвинулся от Райшера на другой конец стула.
— Бейрис, не делай вид, что ты меня не узнаешь. Я Флойд Крайден.
— Ф-флойд… выпей со мной, ну! Д-давай… за удачу, — Райшер махом выхлестал очередной бокал и требовательно потыкал Флойда кулаком. — Знаешь, это она… — ткнул она пальцем себе за спину, — это… ее идея! И п-помогает… когда до дна. Ты всегда… до дна? Учти, — он пьяно погрозил пальцем, чуть не сверзившись со стула, — если… не до дна, т-то не по-мо-жет. Вот! — кулак припечатал последнее слово и на столе подпрыгнула вся посуда.
— Госпожа Валерия? — старший протянул руку, подзывая Жерома. — Не хотите выпить за удачу? Ваш муж только что предложил этот тост.
— Д-да… за у… за уда… — окончание потонуло в нечленораздельном выражении и Райшер потянулся ко мне.
