жест, кто-то — ближе к хвосту колонны — показал отогнутый средний палец, но был одёрнут недовольным гудком и, смутившись, поддал газу. Существо в сером комбинезоне отошло от шоссе и частично спряталось за кислородным маяком, но Гедимин видел, как оно вытягивает шею, провожая взглядом каждую машину — и ещё он заметил, что байкеры его подчёркнуто не замечают.
Запоздало ответив на жест приветствия от замыкающего на бронефлиппере, Гедимин вышел на шоссе. Колонна проехала, оставив за собой шлейф пыли и белесого дыма с запахом сгоревшей нефти. Где-то впереди, где жилых строений было больше, её приветствовали свистом, гудками и радостными криками. Существо у маяка вышло из укрытия, но всё ещё смотрело колонне вслед, и его кулаки непроизвольно сжимались.
— Эй, — окликнул его Гедимин. — Они уехали. Пора на базу.
Существо, вздрогнув, всем телом развернулось к нему и подалось назад, подняв сжатые кулаки. Гедимин увидел под лицевым щитком вытаращенные глаза и полоски шерсти на надбровных дугах — и с опозданием понял, что, хотя на ладонях чужака по четыре пальца, отстоящий из них — только один.
— Теск! Я не из ваших, — мотнул головой сулис. — Чего тебе?
Гедимин вздрогнул.
— Харольд Уотерс?
Существо дёрнулось, как от удара, и впилось взглядом в глаза сармата. Ему пришлось для этого задрать голову.
— Я тебя знаю? — неуверенно спросил он и сам же себе ответил:
— Жёлтые глаза… Это ты — приятель папаши Конара? — Харольд криво ухмыльнулся и убрал руки за спину. — Он, надеюсь, не с тобой?
Гедимин качнул головой, внимательно разглядывая сулиса. «Почему он не среди людей?» — думал он. «Кенен его прогнал бы. Шёл бы он к своим…»
— Что ты ходишь по пустырям? — спросил он. — Там, с людьми, на байкеров смотреть удобнее. Они там притормаживают и показывают трюки. Слышишь, как макаки радуются?
Из-за южного поворота доносились смешки и радостный визг, прерываемый рёвом моторов — кто-то ради эффекта снял с флиппера часть глушителей. Харольд, искривив рот, сплюнул в пыль.
— Я бы мог быть с ними. Вон там мой флиппер, — он кивнул на угол ангара. Гедимин заинтересованно сощурился — механизм для собранного руками сулиса выглядел неплохо.
— Дай взглянуть, — попросил он. Харольд фыркнул.
— Незачем. Меня прогнали из отряда. Я ведь наполовину теск, — он снова сплюнул в пыль. Гедимин мигнул.
— Ты ведь живёшь с людьми. Я думал, ты совсем очеловечился. Почему тебя прогнали?
Харольд поморщился.
— С кем мне ещё жить⁈ Макаки в меня хотя бы не стреляют. Так, дадут иногда в рыло. В уродливое слизистое рыло, — он мотнул головой и угрюмо взглянул на Гедимина. — Будто сам не понимаешь! Я для всех урод. Я лучше всех этих мартышек на флипперах. Они не делают половину того, что могу я. Но их в колонну взяли. А кусок слизи вроде меня — нет.
Гедимин озадаченно смотрел на него. «Ничего не понимаю в местных традициях,» — думал он. «Но с ним, похоже, обращаются паршиво. И это мне не нравится.»
— Кто тебя бил? — спросил он. — Это глупо. Ты им не враг. Ты же не воевал?
Харольд ухмыльнулся.
— На их стороне, теск. Против таких, как ты. Меня даже не наградили. Что ты ко мне привязался? Заняться нечем?
Он подался назад, странно вздёрнув верхнюю губу; если бы не респиратор, Гедимин увидел бы его оскал, — даже очень сердитые сарматы так не скалились.
— Постой, — ремонтник показал пустые ладони и постарался дружелюбно улыбнуться. — Я хочу помочь. Мне не нравится, что тебя все прогоняют. Я бы не прогнал. Хочешь, помогу тебе с флиппером?
Харольд смерил его недоверчивым взглядом и покачал головой.
— Вот как… Ну, спасибо, теск. Как тебя… А, помню. Гедимин. Странное имя, ну да моё не лучше. Знаешь, где я работаю?
Гедимин кивнул.
— Я видел вывеску.
Харольд едва заметно вздрогнул.
— Значит, там бываешь… Зайди ко мне как-нибудь, — его взгляд из настороженного стал просительным. — Или просто постой на пороге. Ярик ничего не скажет. Его приятели всё время там болтаются. Это у меня никого нет.
— Плохо, — сказал Гедимин. — Я приду. Как только будем работать на космодроме. Мы вечером ходим в «Юйту». Бываешь там?
Харольд ухмыльнулся.
— Ты что! Я же слизистый ублюдок, — он изобразил на лице крайнее омерзение. — Кто меня туда пустит?
Гедимин недобро сощурился.
— Мне это не нравится. Я поговорю с Дэйвом, — пообещал он. — Ты хочешь туда? Я могу тебя отвести.
Харольд хмыкнул.
— Было бы здорово, теск, — он смущённо улыбнулся — едва заметно, почти по-сарматски. — Даже если ты наврал — приходи к мастерской. У нас есть аэрограф. Хочешь рисунок на всю спину? Я тебе сделаю за полцены.
Гедимин покачал головой.
— Не надо рисунков. Я приду просто так. И мы пойдём в «Юйту», и никто тебя не тронет.
Он проводил Харольда с его флиппером до поворота. Сулис сел в седло, но ехал на самой малой скорости, пока Гедимин не остановился и не вскинул руку в прощальном жесте. Он видел, как Харольд обернулся на углу и махнул на прощание — и всё-таки не врезался в этот угол, хотя флиппер опасно вильнул в воздухе.
«Скверно быть не пойми кем,» — думал сармат, возвращаясь на корабль. Он закрыл за собой все замки и пошёл на жилую палубу. Голова после выхода на улицу странно отяжелела, и сармату захотелось вздремнуть. Он долго лежал на матрасе, лениво думая, сходить посмотреть на корабельный реактор или оставить его на потом — всё равно без Кенена никто не позволит залезть внутрь — пока сон не сморил его.
… — Эй, Джед! — кто-то постучал по его броне, и Гедимин открыл глаза. — Ну ты даёшь! Тебе
