в уши, им остается. Да и Дарентел не дурак. У них мало общего даже с Ленором, который в силу юности склонен искать в ком-то поддержку. Но что тогда? Дар осознанно хочет избавиться от отца? Притом, что крон любит старшего сына и сам передаст ему трон, пусть позднее.
Именно эта мысль останавливала от того, чтобы пойти к Дару и поговорить по душам. Но я все-таки собрал ребят за исключением Мии и Ленора и приказал им на балу следить за Дарентелом. Мол, это тайный приказ крона. Итоговое испытание. Студенты удивленно переглянулись, но не стали задавать лишних вопросов. Они полностью мне доверяли.
Почему я приставил их к Дару? А если тот ринется помогать Гардену, когда поймет, что затея провалилась? Учитывая разрушительную силу принца, это может привести к жутким последствиям. Поэтому пусть лучше ребята за ним присмотрят. И я заодно.
Ночь перед балом вообще не спал. Слышал, как по гостиной ходит Мия. За эти дни принцесса сделалась крайне молчаливой. Подозревал, что она снова говорила с отцом, но спрашивать не стал. Боялся узнать ответ. Мне было жаль ее. И я не знал, что делать с этой жалостью. Остаться с ней не мог. Не будь Зимия принцессой, решился бы и предложил руку и сердце. Пусть хоть кто-то будет счастлив. Однако крон ясно дал понять, что судьба дочери решена. И это страшно злило. Хотелось оставить Мии хоть какой-то выбор. Она ведь даже в глаза не видела своего жениха. Как можно требовать выйти за него замуж?
Утром дворец гудел, как огромный улей. Сновали туда-сюда слуги, слышалась музыка, подъезжали экипажи. Доставили готовые платья и костюмы. Студенты тут же разбежались по комнатам – примерять, прихорашиваться.
– Аль, – заглянула в двери Мия, – к тебе можно?
– Да, конечно, – я отложил чехол с костюмом. – Что-то случилось?
– Нет, ничего, – Зимия присела на кресло. – Просто пора снять мою иллюзию. Меня ждут на примерку.
Она казалась спокойной. Даже слишком. И мне вдруг стало не по себе.
– Что ты решила? – спросил я.
– Лучше скажи, что решил ты? Только давай честно, хорошо? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Это не любовь, Аланел. Это страх. Чего ты боишься? Потерять меня? Или наоборот – что придется остаться рядом?
Я молчал. Не знал, что сказать. Внутри все перепуталось – стыд, сожаление, злость на себя. Она ведь не виновата, что я не могу никого полюбить. Стараюсь, но не могу.
– Дело не в тебе, – сел напротив.
– Я понимаю, – сдержанно кивнула принцесса. – Но есть что-то за пределами моего понимания. Это ты сам. Чего ты хочешь от жизни? К чему стремишься? Я словно бегу за тобой – и не могу догнать. Что с тобой, Аль?
Если бы я мог ответить! Наверное, она права. Я не знаю, чего хочу. Или просто страшусь определенности? Привык жить, как перекати-поле. Сегодня – здесь, завтра – там. Устал от такой жизни, но не готов ее сменить на что-то иное.
– Молчишь, – вздохнула Мия, и показалось, что она с трудом сдерживает слезы. – Так и думала. Я приняла решение. Я соглашусь на брак, который подготовил отец.
– Нет, – я подскочил и ринулся к ней. – Нет, Мия, так нельзя. Ты же его не знаешь. Этого Райнера. Это неправильно.
– А что правильно? – печально улыбнулась она. – Гоняться за вольным ветром? Я люблю тебя, Аль, что бы ты ни думал. И буду любить. Вот только быть с тобой не смогу. Тебе это не нужно. Поэтому не беспокойся. У меня все будет хорошо. И у тебя тоже. Только не со мной.
Мия поднялась и пошла к двери. Я пытался придумать хоть какие-то слова, остановить ее, но понимал, что в ней куда больше силы, чем во мне. Снял иллюзию, все-таки догнал, еще раз взглянул в лицо. Почему? Почему все именно так?
– Прощай, – Мия поднялась на мысочки и поцеловала меня в щеку. – Ты – лучший из всех, кого я знаю. Будь счастлив.
– Прощай, – прошептал я, глядя, как она скрывается за дверью.
Стало еще тяжелее. Что-то ныло в груди. А если я ошибся? Если сам не могу распознать, что творится в сердце? Если я… ее люблю?
– Профессор Аль! – в комнату влетела раскрасневшаяся Кэрри. – Профессор, там такие платья! Идемте, мы вам покажем!
Она схватила меня за руки и потащила к себе. Там обнаружились все – Микель, Дени, Кертис, Джем, Регина. А на кровати высилась гора чехлов с одеждой. Особенно сияли девушки. Для Кэрри пошили ярко-красное платье, украшенное россыпью рубинов. А для Регины – темно-зеленое, обтягивающее и сверкающее, как чешуя змеи.
Их радость захватила и меня, отгоняя черные мысли. Ничего, скоро мы вернемся в академию, и все будет по-старому. Встретим нового ректора, студенты сдадут экзамены, а затем погуляем на свадьбе Джема и Регины. Вот только дождаться бы этих прекрасных дней.
После обеда пришли служанки, чтобы помочь переодеться. Я разглядывал в зеркало свой наряд – неплохо, стоит признать. Жемчужно-серая рубашка, черные брюки, высокие ботинки. Вместо привычной мантии – короткий плащ темно-синего цвета, обозначающий профессорский статус. Вот только я больше походил на духа, чем на живого человека. Слишком бледный, встревоженный, словно сам не свой. Надо взять себя в руки. Всего несколько часов. И все закончится.
Глубоко вдохнул – и вышел в гостиную, где ждали преобразившиеся студенты. Они загомонили наперебой. Я улыбался, что-то отвечал, кивал. Мы вышли в коридор, спустились по лестнице.
– Добрый вечер, – Анна в белом мундире ожидала у двери в бальный зал. – Аланел, задержишься на минутку?
Ребята чинно вошли внутрь, а я остановился рядом с Анной.
– Пока все как обычно, – понизила она голос. – Охрана среди гостей. Вы тоже будьте начеку, на всякий случай. Гарден – менталист. Я выдала гвардейцам защитные амулеты из сокровищницы крона, но их может оказаться недостаточно. У тебя есть защита?
Показал руку с перстнем. Жаль, Реуса пришлось оставить в комнате – он долго ворчал.
– Хороший экземпляр, – Анна довольно склонила голову. – Кто подарил?
– Верховный Жрец, – ответил я. – Кстати, он не появлялся?
– Ждем к утру.
– Когда будет поздно.
– Не беспокойся, у нас все под контролем. Иди, когда еще побываешь на балу крона.
И я шагнул за дверь. Тут же оглушил шум голосов и музыки. В глазах рябило от разноцветных платьев и костюмов. Меня захватил этот радужный вихрь, увлек куда-то вглубь зала. Взглядом отыскал студентов – они толпились возле оконной ниши и разглядывали толпу. Ни крона, ни его детей пока не было видно. Вдруг
