почувствовала, как мана из фей камня начала вливаться в меня. Когда чужая мана пыталась войти в меня, то ощущение было мерзкое, поэтому я поспешно начала толкать ее прочь, чтобы она вытекала с противоположной от меня стороны фей камня. Чтобы бороться с потоком, требовалось огромное количество сил, и несмотря на то, что я изо всех сил старалась сосредоточиться, я чувствовала, что мысли в голове становятся все более расплывчатыми.
- Довольно, — сказал Отец, и в этот момент Мать взяла камень из моей руки. Давление, которому я так отчаянно сопротивлялась, внезапно исчезло, позволив волне изнеможения захлестнуть меня. В конце концов я рухнула на пол и у меня совсем не было сил двигаться.
В то время как я была так измучена, что едва могла шевелить губами, чтобы заговорить, Вильфрид спокойно встал на ноги и сказал:
- Фух! Как я рад, что все закончилось!
- Ты выглядишь очень энергичным, Вильфрид…
- В первый раз он был так же измучен, как и ты, Шарлотта. Он точно стал сильнее, — усмехнулся Отец.
Вильфрид размашисто кивнул.
- Я думаю, что привык к этому, потому что мы в течение всей весны даровали ману каждый день. Розмайн использовала для этого свою собственную ману, не полагаясь на фей камни, но даже тогда она была в полном порядке. Она сказала, что уже привыкла к подобному из-за ритуала посвящения. Она падает, если только начинает бежать, но пополнение маны для нее просто ничто.
Вильфрид попытался утешить меня, сказав, что я привыкну, но от этих слов у меня на глазах выступили слезы.
- Шарлотта, ты в порядке?! Неужели это было так тяжело, что ты плачешь?!
- Нет, Вильфрид. Это просто… Даже в самых страшных кошмарах я не представляла, что буду такой бесполезной. Я никак не смогу заменить Розмайн.
Я представляла себе ранее, как хорошо и умело я со всем справлюсь. Розмайн из-за меня оказалась в долгом сне, так что я хотела сделать отличную работу, чтобы хоть как-то отплатить ей. Я надеялась, что смогу внести достаточный вклад, чтобы она гордилась тем, что я сделала, но вместо этого я раз за разом терпела неудачу во всех начинаниях.
- Шарлотта, не сравнивай себя с Розмайн, — сказал Отец. — Именно обилие знаний и маны привело к тому, что она стала известна, как Святая Эренфеста — достойная удочерения эрцгерцогом. Тебе не нужно стремиться ни в чем не уступать ей, чтобы заполнить образовавшуюся с её отсутствием пустоту. Просто делай то, что можешь, и вкладывай в это все свои силы. Ты и так очень хорошо справляешься.
Он пытался утешить меня, но я все еще была недовольна собой. Я никогда не думала, что между мной и Розмайн такая огромная пропасть, особенно учитывая, что она была всего на год старше меня. Занять её место на время её отсутствия было единственным, что я могла сделать, чтобы отплатить ей за то, что она сделала для меня, но я была просто не способна на это.
Мой день закончился тем, что я чувствовала себя крайне несчастной и полностью побежденной.
* * *
После того, как студенты отправились в Королевскую академию, пришло время сосредоточиться на обучении детей. Нам нужно было чередовать уроки грамоты и счисления, планировать занятия с разными музыкантами, организовывать группы для каруты и карт на основе уровня мастерства участников, готовить сладости в качестве награды, брать на себя роли непобедимых соперников, чтобы побуждать их расти над собой, и разбираться с историями, которые приносили нам дети.
Здесь мы тоже сталкивались со многими проблемами, но каждый раз, когда они возникали, мы с Вильфридом спрашивали окружающих, что сделала бы на нашем месте Розмайн. Мы делали все возможное, чтобы зимняя игровая комната прошла в этом году как можно более гладко.
- Неужели Розмайн действительно делала все это сама…? — прошептала я, не веря своим ушам.
Профессор Мориц вздохнул и пожал плечами.
- Я помню, что Леди Розмайн каждый день давала мне различные советы перед началом занятий, но я никогда не думал, что она, оказывается, пристально следила за каждой мелочью. Иногда она принимала участие в играх, но мне казалось, что в остальном она только читала книги или сочиняла сказки.
Похоже, Розмайн внимательно наблюдала за выражением лиц детей, пока записывала истории для своих книжек с картинками, и когда они начинали отвлекаться, она предлагала заняться счислением. Только теперь профессор Мориц понял, на сколько важно было это вовремя сделать. Более того, время пролетало гораздо быстрее, когда ты обучаешь большую группу детей, чем одного ученика.
* * *
Пока мы с Вильфридом целыми днями трудились над тем, чтобы принести порядок в зимнюю игровую комнату, появился дядя Фердинанд с новым заданием. Он вручил каждому из нас внушительную стопку дощечек, сказав, что мы должны выучить все, что записано в них наизусть до начала весеннего молебна.
Самое меньшее, нам надо было выучить содержимое трех дощечек с молитвами и традиционными приветствиями, результат к которому стоит стремиться — пять дощечек, и плюс две дощечки, которые мы должны были вызубрить, если хотели сделать в точности то, что сделала наша сестра.
- Похоже, Розмайн действительно запомнила все это. Ее храмовые слуги рассказывали мне об этом. Хорошо… Сейчас я сосредоточусь на этих трех. Это не так уж много, но зато я точно все запомню правильно.
Как бы мне ни хотелось сказать, что я запомню все десять, чтобы наилучшим образом восполнить отсутствие Розмайн, у меня больше не было уверенности, что я смогу сделать то, что делала она. Моя гордость была разбита вдребезги, и поэтому как и мой брат я взяла только три дощечки.
- … Розмайн просто невероятна, не правда ли? — негромко пробормотала я, глядя на плотные ряды выстроившихся рядом с друг другом слов, составляющих все молитвы, которые мне нужно было выучить.
- Да, — согласился Вильфрид. — Розмайн просто невероятна. Вот почему нам нужно наверстать упущенное, пока она спит.
Я была искренне поражена тем, что у Вильфрида, благодаря его цели догнать Розмайн, появилась мотивация
