Признание П. А. Вяземского, пусть сделанное с улыбкою, дорогого стоит. И Н. М. Карамзин признается в одном из писем:
«Обнимите за меня поэта — дядю: люблю любовь его»[231].
Василий Львович был деятельным участником московской общественной жизни. Он встречался с друзьями и многочисленными знакомыми и в Москве, и в подмосковных усадьбах. Особенно любил он имение Вяземских Остафьево, где жил Н. М. Карамзин, женатый на единокровной сестре П. А. Вяземского Екатерине Андреевне Колывановой, где бывали И. И. Дмитриев, Ю. А. Нелединский-Мелецкий, В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков, где позже будут бывать А. С. Пушкин, Адам Мицкевич. Гостеприимный хозяин, В. Л. Пушкин принимал друзей и в своем доме. На гуляньях, на балах, в театре, в Английском клубе — он всюду поспевал.
Английский клуб с 1802 по 1812 год находился в доме князей Гагариных на Страстном бульваре у Петровских ворот. Туда частенько наведывался Василий Львович для того, чтобы встретиться с друзьями, пообедать или поужинать, почитать газеты и журналы, обсудить политические новости (но только не для того, чтобы играть в карты). 23 января 1806 года он был в клубе вместе с Сергеем Львовичем Пушкиным, Алексеем Михайловичем Пушкиным, Иваном Ивановичем Дмитриевым, сыном княгини Екатерины Романовны Дашковой губернским предводителем дворянства Павлом Михайловичем Дашковым, знакомцем по Парижу Александром Алексеевичем Тучковым. В этот день Английский клуб впервые посетил в качестве гостя Степан Петрович Жихарев. В своем дневнике он оставил запись о том, как собравшиеся обсуждали торжественный прием герою Шенграбенского сражения — князю Петру Ивановичу Багратиону — предлагали дать ему большой обед с музыкой и певчими, стихотворец Павел Иванович Голе нище в-Кутузов вызвался написать в его честь кантату. Благодаря покровителям С. П. Жихарев попал 3 марта в клуб на обед в честь П. И. Багратиона и 4 марта подробно этот обед описал. Хочется верить, что и Василий Львович присутствовал на обеде, сел за стол, накрытый на 300 кувертов, видел великолепное убранство, отведал «всё, что только можно было отыскать лучшего и редчайшего из мяс, рыб, зелени и плодов»[232], видел князя П. И. Багратиона, слышал оркестр, который при появлении героя заиграл польский — «Гром победы раздавайся!», пил со всеми «Здоровье государя императора!».
В 1802 году было основано Императорское человеколюбивое общество, которое занималось попечительством бедных — и Василий Львович стал его членом. А как же иначе? «Счастлив тот, кто любит несчастных! — писал он. — Богачи по большей части имеют чугунные головы и железные сердца»[233].
В 1811 году было создано Общество любителей российской словесности при Московском университете — и Василий Львович оказался среди его учредителей.
Председатель общества в 1811 году (и учредитель, конечно) — Антон Антонович Прокопович-Антонский, директор Благородного пансиона при Московском университете, профессор натуральной истории, минералогии и сельского хозяйства. Среди учредителей — Федор Федорович Кокошкин, драматург и переводчик (в своем доме на Воздвиженке он устраивал литературные вечера и спектакли, но был несчастливым соперником Василия Львовича на любительской сцене); Алексей Федорович Мерзляков, поэт, переводчик, критик, профессор Московского университета по кафедре красноречия и поэзии; Роман Федорович Тимковский, профессор римской и греческой истории, переводчик; Михаил Трофимович Каченовский, профессор по русской истории, статистике, географии и русской словесности, переводчик, критик (в 1805–1807,1811–1813, 1815–1830 годах издавал основанный Н. М. Карамзиным «Вестник Европы»); Александр Федорович Воейков, поэт, критик, журналист (в 1814 году он женится на племяннице В. А. Жуковского Александре Андреевне Протасовой, которой посвящена баллада «Светлана»); другие, не менее достойные люди. А коли так, то и Василий Львович должен быть среди них, тем более что его не могла не привлекать благородная цель общества — споспешествовать развитию отечественной словесности.
И без Благородного собрания В. Л. Пушкин не мог обойтись. Если членами Английского клуба могли быть только мужчины (разумеется, только дворяне, более того, московская дворянская элита), то на балы и концерты в прекрасное здание на Большой Дмитровке со знаменитым колонным залом съезжалась вся дворянская Москва.
В 1811 году московское дворянство отличалось в «рыцарской забаве» — «карусели». Трудно представить, но и Василий Львович был «кавалерственного карусельного собрания член». Хотя иначе и быть не могло: 20–25 июня вся дворянская Москва съехалась к месту напротив Александринского дворца и Нескучного сада. Там по проекту Ф. И. Компорези был выстроен огромный амфитеатр с галереями и ложами — он вмещал пять тысяч человек. На арене рыцари состязались в верховой езде, в умении метать копье, стрелять из пистолета, биться на шпагах. Главным судьей был главнокомандующий, граф Иван Васильевич Гудович. Среди судей — русский посланник в Париже, князь Иван Сергеевич Барятинский, гражданский губернатор Москвы Николай Васильевич Обресков, отличившийся в сражении при Аустерлице Федор Петрович Уваров. Среди почетных членов «карусели» — графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская, графиня Екатерина Владимировна Апраксина, урожденная княгиня Голицына, князь Николай Борисович Юсупов, сенатор Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, князь Петр Андреевич Вяземский. Дамы вручали победителям призы под восхитительные звуки труб и литавр. Красный шарф с надписью «Отважность в юности — залог доблести зрелых лет» получил за искусство поединка неизвестный рыцарь: под забралом скрывал свое лицо А. В. Всеволожский. «Карусель» преследовала благотворительные цели. Собранные деньги были розданы раненым солдатам, вдовам, беднякам, пошли на выкуп должников, находящихся под арестом. О «карусели» отзывались восторженно, хотя не обошлось и без критики. «У нас карусель, — писал К. Н. Батюшков Н. И. Гнедичу, — и всякий день кому нос на сторону, кому зуб вон!»[234] В. Л. Пушкин сочинил и в 1811 году выпустил в свет брошюру «О каруселях», в которой представил обстоятельный исторический очерк рыцарских турниров в Европе и России, перечислил участников «нынешнего каруселя». Свое сочинение он посвятил «благородному московскому обоего пола сословию».
Где бы ни был Василий Львович, он всегда развлекал московское общество, читал с удовольствием свои и чужие стихи, сыпал в беседах остротами, с воодушевлением играл в домашних спектаклях, заполнял альбомы русскими и французскими стихами, словом, «возбуждал улыбки дам / Огнем нежданных эпиграмм». Некоторые его рассказы, экспромты, буриме сохранили для нас дневники и воспоминания П. А. Вяземского, С. П. Жихарева, М. А. Дмитриева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
