Будда предлагал следующий метод: сначала наблюдайте за дыханием, за вдохом и выдохом. Начните с дыхания, потому что его природа довольно груба и наблюдать за ним легче. Начните с более грубого процесса: наблюдайте за вдохом и выдохом.
Он разделил дыхание на четыре стадии. Сначала вы вдыхаете воздух. Вы наблюдаете, как воздух проникает в вас, легкое прикосновение — ваши легкие наполняются им Затем наступает пауза: на долю секунды все останавливается — воздух внутри вас, всякое движение отсутствует. Наблюдайте эту паузу, потому что это самый важный момент. После этого начинается другой процесс воздух начинает выходить наружу. Снова наблюдайте. Ваши легкие опустошаются и сжимаются, весь воздух вышел наружу. И снова пауза — на долю секунды все останавливается. Наблюдайте за этим, потому что две эти паузы являются самыми значимыми моментами для того, кто медитирует. Затем вы снова начинаете вдыхать воздух.
Итак, четыре стадии: воздух входит внутрь, пауза, затем он выходит и снова пауза. Во время этих двух пауз все останавливается, наступает невероятная тишина. Если вы сможете наблюдать эти паузы, тогда можно будет перейти к следующему шагу: начните наблюдать за своими мыслями. Любая мысль проходит те же четыре стадии, это тот же процесс. Мысль входит, остается на мгновение внутри, выходит, и вновь наступает пауза. Входит другая мысль, пауза, и мысль уходит, пауза. Начните наблюдать свои мысли.
Третий шаг… Наблюдая за дыханием и мыслями, вы поняли, что не являетесь ни дыханием, ни мыслями, вы поняли, что вы — наблюдатель, свидетель. Это и есть осознанность. Именно это я и называю медитацией. Как только вы придете к этой осознанности, вы перестанете отождествлять себя с телом и умом. Вы почувствуете внутри себя простор; с одной стороны, вы будете ощущать себя предельно пустым, с другой стороны — наполненным. Пустота даст вам мир и спокойствие. А бьющая через край полнота принесет творческую силу.
Но, пожалуйста, не нужно строить догадки и размышлять. Переживайте, экспериментируйте.
Ты говоришь: «Я думаю, что эту идею с трудом смогут понять на Западе».
Это не идея. Проблема в том, что для тебя это остается только идеей. Это отнюдь не идея, а вполне осязаемая реальность — ее можно взять в руки. Я здесь именно для того, чтобы помочь вам взять ее в руки. Эта осознанность, эта пустота, эта полнота является наиболее действенной реальностью в мире. Таков первый опыт встречи с богом или божественным.
Вы думаете, что Западу это нелегко понять? Не беспокойтесь о Западе, беспокойтесь лучше о себе. При чем здесь вообще Восток или Запад? К географии это не имеет вообще никакого отношения.
На Западе тоже были просветленные люди. Просветление пережили многие: от Моисея и Иисуса до Экхарта. Я думаю, что если кто-нибудь возьмет и пересчитает всех просветленных на Востоке и на Западе, то число их будет одинаковым, поскольку в жизни существует тонкое равновесие: Восток должен уравновешивать Запад, а Запад должен уравновешивать Восток — иначе нарушится природный баланс, а природа никогда не допускает дисбаланса. Она всегда сохраняет равновесие.
Запад был не слишком озабочен судьбой просветленных, поэтому многие имена просто исчезли. На Востоке их очень уважали и поэтому не забыли ни одного имени. Но по закону сохранения равновесия и Запад и Восток должны иметь одинаковое качество сознания у одного и того же количества людей.
Не беспокойтесь о Западе. Вы здесь, так что набирайтесь опыта.
Ты говоришь: «Похоже, я достиг той точки, когда необходимо сделать прыжок…»
Ну и чего же ты ждешь? Что же ты не прыгаешь? Прыгай! Сколько еще ты намерен ждать?
И еще ты говоришь: «…но, если бы я не верил тебе так сильно и не был бы внутренне готов к тому, чтобы воспринять твои слова, меня бы здесь не было».
Пожалуйста, запомните раз и навсегда, что я не жду от вас никакой веры. Если вы здесь для того, чтобы мне верить, если вы имеете для этого веские причины, которые называете «верой» и «убеждением», тогда это неверные причины. Будьте здесь для того, чтобы переживать и экспериментировать.
Я не философ, я не учу вас той или иной философии. Я не делюсь с вами знанием или информацией — я доступен здесь для работы совершенно иного рода Это можно скорее назвать трансформацией, чем информацией.
Второй вопрос
Ошо, что ты сделал первым после просветления?
Я рассмеялся, громко и безудержно рассмеялся, увидев всю абсурдность попыток достичь просветления. Все это смешно, поскольку мы рождаемся уже просветленными, а искать то, что мы и так уже имеем, занятие крайне нелепое. Если вы что-то уже имеете, вы не сможете этого достичь; достичь можно лишь чего-то такого, чего вы не имеете, что не является вам внутренне присущим. А просветление — это сама ваша природа.
Я упорно стремился к нему на протяжении многих жизней — оно оставалось моей единственной целью на протяжении многих и многих жизней. И я делал все возможное, чтобы его достичь, но всегда терпел поражение. Это было неизбежно, поскольку достичь его невозможно. Это наша природа, поэтому как же можно его достичь? Из него нельзя сделать предмет желаний.
Ум амбициозен — он жаждет денег, власти, престижа. И вот однажды, когда он становится по горло сыт этой экстравертной деятельностью, он начинает жаждать просветления, освобождения, нирваны, бога. Но это все та же старая амбиция, изменился только предмет желаний. Раньше предмет желаний находился вне вас, теперь же он оказался внутри. Но ваше отношение, сам подход к проблеме не изменился — вы остаетесь все той же личностью, продолжаете идти все той же дорогой, занимаетесь все той же рутиной.
«День, когда я стал просветленным», означает попросту тот день, когда я понял, что нечего достигать, некуда идти, ничего не надо делать. Мы уже божественны, уже совершенны — такие, какие мы есть. Никаких улучшений не требуется, совершенно никаких. Бог никогда никого не создает несовершенным. Даже если вы и встретите несовершенного человека, вы поймете, что само его несовершенство совершенно. Бог никогда не создает ничего несовершенного.
Я слышал историю о том, как дзэнский мастер Бокудзю поведал ученикам истину о том, что все совершенно. Тогда со своего места поднялся человек — дряхлый горбун — и спросил:
— А как насчет меня? Я — горбун. Что вы скажете обо мне?
Бокудзю ответил:
— Никогда в своей жизни я не видел еще, чтобы горбун был таким совершенным.
Когда я говорю о «том дне, когда я достиг просветления», я прибегаю к неправильному языку, поскольку другого языка нет; мы сами создали такой язык. Наш словарь состоит из таких слов, как «достижение», «цели», «улучшение», «эволюция», «прогресс». Наши языки создавались не просветленными. И они не смогли бы их создать при всем желании, потому что просветление живет в тишине. Как передать тишину с помощью слов? Что бы вы ни делали, слова обязательно отберут что-то у тишины.
Лао-Цзы говорит: «В тот момент, когда истину утверждают, она становится ложью». Истину сообщить невозможно. Но нам приходится пользоваться языком, другого выхода нет. Поэтому нам все время приходится прибегать к языку, зная, что он не может быть адекватен опыту. Поэтому я говорю о «том дне, когда я достиг просветления». Просветление не было достижением, и оно не было моим.
(В эту секунду отключилось электричество: погас свет, звук исчез.)
Да, именно так это и происходит! Вдруг ни с того ни с сего становится темно, потом внезапно появляется свет, и ты не можешь с этим ничего поделать. Ты можешь только наблюдать.
В тот день я смеялся над своими смешными и глупыми усилиями добиться просветления. Я продолжал смеяться в тот день над собою и над всем человечеством, потому что каждый старается что-то улучшить, каждый старается чего-то добиться, каждый старается чего-то достичь.
Со мной это произошло, когда я был полностью расслаблен, — это всегда происходит в подобном состоянии. Я перепробовал все средства. И затем, увидев тщетность своих усилий, я отказался… я отказался от всей этой затеи и полностью о ней забыл. На протяжении семи дней я жил совершенно обычной жизнью.
Люди, с которыми я тогда жил, были очень удивлены, потому что они впервые видели меня живущим обычной жизнью. Ведь раньше моя жизнь была подчинена строжайшей дисциплине.
Я прожил в той семье два года, и они знали, что обычно я встаю в три часа утра, затем отправляюсь на долгую прогулку или пробежку длиной от четырех до пяти миль, а затем купаюсь в реке. Все шло точно по распорядку. Даже если у меня была температура или насморк, это не имело никакого значения: все происходило по-прежнему.
Они знали, что я сидел в медитации часами. Вплоть до того дня я отказывал себе во многих продуктах. Я не пил ни чая, ни кофе и придерживался строгих правил в отношении еды. Ровно в девять часов я ложился спать. Даже если у меня были гости, я просто говорил: «До свиданья» и шел спать. Члены семьи, в которой я жил, говорили гостю: «Теперь вы можете уходить. Он пошел спать». Я не тратил времени даже на то, чтобы сказать: «Сейчас мне пора идти спать».
