За стол, конечно, сесть пришлось и накатить рюмку коньячку, закусив ее, чисто по-нашему, маринованным огурчиком, ибо главный гость не желал начинать разговор на сухую.
— Привет тебе от генерала-лейтенанта Севрюгова, — пробурчал Михайлов. — Ты ему очень помог. Будет хлопотать о представлении тебя к государственной награде.
— Благодарю, — кивнул я.
— Ну а теперь перейдем к нашим баранам, — продолжал полковник госбезопасности. — Тут у нас не все так радужно… Никак не могу понять, зачем ты полез в эту историю с Эдвином?..
— Он втянул моего ученика в свои делишки, — ответил я без всякого почтения. — Пацану светила колония для несовершеннолетних преступников… Не будь на вашем Эдвине погон, я бы ему кадык вырвал.
— Ну-ну, не горячись! — проворчал Михайлов. — Я бы ему сам выдернул и не только кадык, но, к сожалению, этот сукин сын нужен нам пока живым и свободным…
— И что, он все еще на воле?
— Само собой… Конечно, проводится служебная проверка, и материал в прокуратуре. Все-таки он ранил эту инспекторшу, но погоны с него не снимут и из ОБХСС не попрут. Так надо, Сергееич.
— Я ему не дам больше пацанов использовать в своих грязных целях, — предупредил я, — и если он продолжит, ничего гарантировать не могу.
— Да, Витя, строптивый у тебя коллега! — усмехнулся полковник. — Такой в нашей службе не приживется.
— Да он прирожденный учитель, — откликнулся Курбатов. — Так что пусть остается на своем месте.
— Не возражаю, — кивнул Михайлов. — Однако пока мы нуждаемся в твоей помощи, парень.
— И я не возражаю, — буркнул я.
— Ну тогда ближе к делу, — сказал тот. — Как тебе уже известно, Илья Ильич снова в Литейске. Есть подозрение, что неспроста… Что-то готовится здесь. И нам нельзя это проворонить. К сожалению, другие информаторы не могут дать ответа на вопрос: что именно, когда и где? Так что вся надежда, Саня, на тебя. Есть мнение, что Илья Ильич скоро тебе позвонит. Так что будь готов.
— Всегда готов, — усмехнулся я.
— Ладно-ладно, ты только не геройствуй и глупостей не наделай больше! — проговорил полковник. — Твоя задача собрать как можно больше информации. И только! Не надо никого ловить и руки крутить.
— Я все понял, товарищ полковник! Разрешите идти?
— А куда это ты торопишься? — удивился он. — Время еще детское… Или тебе наша компания не годится?..
— У меня там ребенок больной.
— Какой еще ребенок?
— Да тот самый восьмиклассник, — ответил за меня Витек. — Из-за которого он Эдвина повязал.
— А ну тогда иди, раз уж ты такой заботливый… Связь и инструкции по-прежнему через майора.
— До свидания!
Я пожал ему руку, кивнул Курбатову и пошел одеваться. Ефросинья пошла меня провожать. Взгляд ее при этом был осуждающим. Будто оно хотела, чтобы я остался.
Попрощавшись и с нею, я рванул домой. Мне хотелось еще побыть сегодня с Наташей. Конечно, в присутствии пацаненка ничего лишнего позволить мы себе не сможем, но медсестричка такой человек, что с нею и просто рядом побыть приятно. Уж всяко веселее, чем с этими стражами государственной безопасности. Хорошо бы познакомить Наташу с Карлом и компанией, но тогда придется знакомить ее и с Машей. Вряд ли они поладят…
Мне удалось поймать тачку, так что уже через десять минут, после того, как покинул явку, я входил уже в калитку нашего двора. Ну и наткнулся на сторожа.
— А ничего девчонка! — пробормотал он, хотя я его ни о чем не спрашивал. — Тебе бы жену такую… Выходит, значит, во двор, сует мне червонец и говорит, сходите, Артемий Сидорыч, купите капусты, свеклы, сметаны, ну и масалыгу, какую-нибудь для навару, а все что останется, себе возьмите!.. Ну дык я и расстарался.
— Спасибо, Сидорыч! — сказал я и сунул ему еще пятеру.
— Всегда рад! — откликнулся тот.
Не слушая его, я уже бежал к подъезду. Дома все было тихо и мирно. Медсестричка встретила меня в прихожке и тут же отчиталась:
— Температура тридцать семь и один. Кашляет пока, но это ничего.
— Ну и хорошо, — откликнулся я.
— У тебя все в порядке? — встревожилась вдруг Наташа.
— Да все нормально, — отмахнулся я. — Я бы чайку выпил, с морозца.
— Вот и мы как раз собирались.
Я разулся, разделся, прошлепал в большую комнату.
— Ну как у тебя дела, герой? — спросил я.
— Да ничего, — откликнулся он. — Тетя Наташа сказала, что жить буду…
— Будешь, — хмыкнул я. — Я попросил пацанов, чтобы они зашли к твоей маме, сказали, что ты у меня.
— Думаете, ее это колышит?
— Это ты брось, мать есть мать!
— Вы ее только сюда не пускайте, — совсем по-взрослому сказал он. — Потом не отвяжетесь… Деньги начнет клянчить…
— Ладно, не пущу, — пообещал я. — А вот других — придется.
— Это каких других?
— Да оболтусы, которые твои одноклассники, напросились… Завтра начнется паломничество…
— А-а, ну пусть приходят, — кивнул Серега, словно он был здесь хозяин. — А можно, они тоже кино посмотрят?..
— Можно, — вздохнул я.
В этот момент вошла «тетя Наташа», принесла два чайника — один заварочный, а другой — с кипятком. Потом сходила за пирожными, оставшимися после обеда. Так что чаепитие прошло на «ура». А потом медсестричка засобиралась. Делать нечего, придется проводить.
Я велел Зимину укладываться. Он посмотрел на меня хмуро. Эка я его разбаловал всего-то за день! Пришлось сказать, что болезнь болезнью, а завтра утром подниму в восемь, да еще принесу со школы учебники, чтобы не отставал по предметам. Взгляд болящего стал еще более хмурым. Злой я педагог.
Мы вышли с Наташей на улицу и направились к ее общаге. Поначалу я не обращал внимания на то, что идем мы знакомым мне маршрутом. А потом меня осенило — в каком именно общежитии живет медицинский работник Кротова? Странно, что я ее там раньше не видел? Впрочем, может она въехала уже после того, как я выехал. Во всяком случае, понятно, какая такая комендантша устроила там драконовские порядки. Дурит Груня. Завидует молодым девчонкам. Знает, что им некуда податься в чужом городе, вот и устроила казарму. Нет, так дело
