Решение создалась моментально. Николай Петрович, давно выброшенный из кресла, цепляясь за петли, ударяясь о стены и двери, почти падая от тяжких толчков, добрался вновь до пульта управления. Несколько быстрых движений, несколько поворотов рукояток. Включен ток, поданы небольшие порции прототротила в боковые дюзы. Еще мгновенье — и два взрыва один за другим встряхнули корабль. И сразу стало тихо. Рындин включил боковые перископы.
На экране перископа стало видно, как, уже далеко от ракеты, быстро ползло вверх перепуганное чудовище. Одна из его задних лап бессильно волочилась по почве, правый бок жирного его туловища почернел. Столбы огня и раскаленного газа из дюз обожгли чудовище и поранили его. Еще несколько секунд — и чудовище исчезло. Только сломанные деревья да раздавленные папоротники указывали дорогу, которой оно убежало.
Облегченно вздохнув, Николай Петрович обернулся к циферблатам приборов управления. И только теперь он заметил, что ракетный корабль изменил свое положение. Раньше его нос был поднят вверх, а хвост опущен вниз. Теперь положение было диаметрально противоположным. Хвост смотрел вверх, нос, наоборот, почти зарылся в почву. Чудовище сдвинуло ракету с места.
— Да, — пробормотал Николай Петрович, — интересные новости для товарищей… понравятся ли только они им?..
И он запнулся: ведь этими двумя взрывами он вызвал своих спутников назад. Два взрыва один за другим — это же сигнал опасности! Что, если они, случайно, возвращаясь назад, встретят рассвирепевшее чудовище?.. Впрочем, с ними Борис Гуро, он сумеет защитить Сокола и Василия. Ничего, пусть поспешают назад. Пока что Николай Петрович посмотрит, не повредило ли чудовище механизмов ракеты.
Но Рындин не успел ничего проверить. Он услышал, как отворяются двери, услышал тяжелые шаги в коридоре, который шел от наружного люка к каюте. Путники уже возвратились. Быстро открытые внутренние двери пропустили в каюту двух человек в скафандрах. Из-за стеклянных окон шлемов на Николая Петровича смотрели встревоженные лица Гуро и Сокола.
Гуро что-то говорил — это было видно. Он пытался что-то спросить у академика. Но Рындин, понятно, ничего не слышал, потому что все звуки оставались в шлеме Гуро, голос которого слышал лишь Сокол при помощи радиосвязи. А между тем Рындин понимал, что именно интересует Гуро.
— Не пытайтесь расспрашивать, Борис, — с усмешкой сказал Николай Петрович, — ведь все равно я не слышу вас. Вы меня слышите, не так ли? Ну, конечно, слышите. У вас же есть микрофон в шлеме. Он передает вам все звуки извне. Так вот: ничего страшного, кроме того, что на ракету наскочило какое-то чудовище. Оно пыталось разбить наш корабль. Ну, я не согласился с такими намерениями. Сделав два взрыва, прогнал перепуганное чудовище. Вот и все. Даже не собирался вас вызывать. А где же Василий? Почему он остался снаружи?
Гуро посмотрел на Сокола, Сокол посмотрел на Гуро. Затем Гуро что-то сказал. Сокол кивнул головой и начал снимать свой шлем. А Гуро, не теряя времени, повернулся и вышел, тщательно закрыв за собою двери.
— Да что случилось? — встревожился Николай Петрович. — Куда это пошел Гуро? Вадим, ну, расскажите же. Где Василий?
Сокол снимал шлем. Вот из круглого выреза скафандра появилась его голова с взлохмаченными как всегда волосами. Он поправил очки, кашлянул, нервно потер руки.
— Довольно молчать, — сурово заметил Рындин. — Что случилось?
— Мы, Николай Петрович, очень спешили сверху, когда услышали ваш сигнал, — начал неуверенно Сокол. — Очень быстро бежали вниз. Там, знаете, скалы, и всякие корни под ногами переплетаются, и скользко после дождя… и кое-где очень круто. Василий бежал вторым, между Борисом и мною. И внезапно он упал, должно быть споткнувшись. А там был очень крутой спуск. И он покатился вниз… прямо вниз, — к ракете. Мы видели, как он летел, как даже перевертывался… а когда сбежали и сами вниз, то его там не было. Должно быть, он упал где-то в стороне.
— Ну?
— Мы решили, что сначала нужно узнать, то произошло с вами. Ведь мы слышали ваши сигналы, думали, что вы нас вызываете. А сейчас вот Борис пошел искать Василия. Он найдет, Николай Петрович, вы не беспокойтесь, все будет хорошо. Просто мы очень спешили. Возможно, Василий упал, ушибся, потерял сознание… Вот я, рассказав вам, пойду и сам искать его, на помощь к Гуро. Вдвоем легче будет. Так мы условились с Борисом, что я расскажу вам — и пойду…
Сокол быстро надел снова шлем, завинтил его и вышел. Рындин не задерживал его: нужно было немедленно разыскать Василия. Если он при падении разбил себе хотя бы одно стекло в шлеме, — это угрожало ему смертью после двадцатиминутного пребывания в воздухе Венеры. Ведь весь кислород из шлема уйдет в атмосферу… Василий будет дышать углекислотой… удушье… асфиксия…
Старый академик сел в кресло. Он почувствовал неприятную слабость. Такое нагромождение приключений… ведь на Василия может наброситься еще и чудовище, которое было возле корабля… Очевидно, в дальнейшем придется быть очень и очень осторожными. Однако, это будет после, сначала нужно разыскать юношу. Дело в том, чтобы найти его. Где он?
А Сокол, едва отойдя от ракеты, уже услышал возгласы Гуро:
— Василий! Где ты? Отзовись!..
Эти звуки существовали лишь для троих: самого Гуро, Сокола и Василия. Ни одно существо кроме них не могло бы услышать ничего. Сами звуки оставались в шлеме Гуро. И только радиоволны неслись от Гуро, и их принимали аппараты Сокола и Рыжко. Сокол прислушался: если бы Василий слышал Гуро, он ответил бы. Было бы слышно его голос.
Но все молчало. Только возгласы Гуро и тихий шелест ветвей на деревьях. Да еще назойливое жужжание мириадов насекомых. Только это и было слышно в тревожной тишине, беспокоившей больше, чем шум.
— Василий! Откликнись!.. — звучал голос Гуро. Ориентируясь на этот голос, Сокол пошел вперед к Гуро, как ему казалось. Но в ту же минуту он спохватился: ведь он слышит не настоящий голос, а радио. Нельзя ориентироваться на него, радио он будет слышать одинаково, куда бы он не свернул. Поэтому Сокол крикнул:
— Борис! Я вышел. Где найти вас?
— Вот я.
Из-за ближайших зарослей папоротника вышел Гуро.
— Нет? — спросил почти механически Сокол.
— Нет, — хмуро ответил охотник. — Будем обыскивать все уголки. Кажется, я уже нашел то место, куда он упал.
— Как?
— Помятые папоротники, — коротко ответил Гуро.
Через минуту они осматривали небольшую полянку, над которой нависали скалы. Вот сломленные, измятые папоротники. Очевидно, именно сюда Василий и упал сверху. Но где же он?
— Если бы он упал и потерял сознание, то мы нашли бы его здесь, — размышлял Гуро. — Но его тут нет. Значит, он не потерял сознания, не в обмороке. Он поднялся и куда-то пошел. Куда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
