пока Сергей свалит из Новгорода.
А что, интересно, скажет обобранный Прибысл?
– Вы его не выманите! – сразу заявил тот. – Знает же, что вы с ним тогда – как с Усыней.
– А кто может? Ты?
Помотал головой.
– Я для него теперь никто. Голь.
– Ну так уж и голь! – возразил Сергей. – Двор тебе достался небедный, да и не только двор. Небось и за городскими стенами добра хватает.
– Все отдать придется, – вздохнул Прибысл. – Брат заем взял, чтобы воев нанять. И товары под будущий год. А у него еще с прошлого долги остались. Немало пришлось дать, чтоб соцким его выбрали. Тому же Хвалибору целый воз добра отвез. А мне теперь семью его кормить. Я жениться собрался, а теперь придется братних жен брать по обычаю. – Еще один душераздирающий вздох.
– Может, и не придется, – посулил Сергей. – Если Хвалибор узнает, что ты его убить хотел.
Пригорюнился. Ну да, забыл, с какой целью его из дома изъяли.
– Как думаешь, с этим что делать? – спросил Сергей варяжского сотника.
– А что хочешь. На кой он мне, если самого кровника за горло не взять. Вот хоть Хвалибору отдай. Он за него тебе серебра отсыплет. А я пойду.
И ушел.
– А знаешь, Прибысл, может, я тебя Хвалибору и не передам, – посулил Сергей.
– А тебе это зачем?
Сергей улыбнулся. Для того, кто только что висел на стропиле и пучил глаза на прогревающих железо нурманов, вопрос нахальный. Но по существу.
– Станешь здесь, в Новгороде, моим человеком, – не стал юлить Сергей. – Дам тебе денег займы вернуть. А ты мне – заклад. На все, что у тебя есть. Вернее, будет, потому что сейчас у тебя нет ничего. Даже жизнь твоя – уже не твоя.
Задумался. Потом выдал:
– А почему я? Я ж тебя тоже убить хотел.
– Разумный вопрос. Но ответ простой. Понравился ты мне, Прибысл. От драки не бегал, за брата отомстить рискнул, а главное: ты держался храбро. А на это не каждый способен, когда его подвесят. Струхнул, понятно, но говорил твердо. Мне такое любо.
– А если все же обману тебя?
Сергей очень внимательно посмотрел в глаза Прибыслу:
– Ни к чему это тебе. Со мной тебе хорошо будет. Лучше, чем со старшим братом. А вот без меня… – Сергей сделал паузу. – Без меня у тебя ничего нет. И не будет ничего. Только смерть плохая. Однако, если рассудок твой вдруг помрачится и ты все же решишь меня предать… – Сергей опять замолчал, подождал, пока собеседник созреет, и продолжал: – Ты ведь не думаешь, что я тебя просто убью? Это сейчас у тебя со смертью все и закончится. А станешь моим человеком… Ну ты ведь кое-что слышал обо мне, верно? – Он придавил своего будущего представителя в вольном Новгороде «взглядом полководца». – Догадываешься, что я могу?
И встал, бросив напоследок:
– Тебе принесут одежду и накормят. Времени тебе – до рассвета. Решай, пока можешь.
Впрочем, в ответе он не сомневался. Из таких, как Прибысл, получаются отличные исполнители. А вот решать… Решать за него будет Сергей.
И его репутация.
А в это время в соседнем строении, том самом порубе, двое нурманов пили подогретое пиво.
Подвешенный к стропилу неудачливый стрелок глядел на них полными ужаса глазами, но викинги не обращали на него внимания. Он для них значил меньше копченого окорока. Окорок хоть съесть можно, а этого только волкам скормить.
– Скажи мне, Сиггтрюггсон, почему ты, главный поединщик Груды Развалин, служишь этому мальчику? – спросил Грейп. – Ты же его в ладони раздавить можешь.
– А ты почему?
– Потому что он – везунчик.
– Этому полутрупу будешь врать, здоровяк, – кивнул Дерруд на пленника. – А когда тебе снова придет в голову мысль перехитрить меня, тресни себя кулаком по макушке.
– Зачем? – удивился Грейп.
– Чтоб выскочила. Умным мыслям не место в твоей голове, Грейп Гримисон.
– Обидно сказал, – проворчал свей. – Ну да, я знаю, что не быстро соображаю. В те времена, когда у меня не росла борода, кое-кто называл меня Улиткой.
– А когда выросла – перестали?
Грейп ухмыльнулся:
– Так у меня только мысль медленная, а кулак очень быстрый.
– Меня можешь не бить, – Дерруд тоже ухмыльнулся. – У меня все быстрое.
– Тебя бы я и не стал, – Грейп хмыкнул. – Ты, Убийца, можешь звать меня как хочешь.
– Зачем обижать друзей? Грейп Гримисон… Меня устраивает это имя.
– Ты назвал меня другом? – Мохнатые брови свея поползли вверх.
– А как еще мне называть того, что прикрывает меня щитом?
– Тогда и я буду звать тебя другом! – торжественно произнес Грейп. – Это честь для меня!
Дерруд протянул руку, свей тотчас обхватил его предплечье. Оба крепко стиснули руки друг друга. От такого хвата многие зашипели бы от боли… Не эти двое.
Грейп задержал взгляд на стрелке-неудачнике. Просто задумался. Однако по ноге пленника поползла горячая струйка. Со штанов закапало в подмерзшую уже лужу на полу.
– А теперь ты скажешь, почему ты с Вартиславом? – спросил дан. – Не потому ведь, что он станет зятем Торварда-ярла.
– Потому что с ним ты, – просто ответил Грейп. – Я много слыхал о тебе от людей. Думал: вранье. Люди часто врут о тех, кто удостоился славы. Не о тебе. Но ты тоже не ответил мне, друг Дерруд! Чем он лучше Олафа Груды Развалин?
– Хотя бы тем, что он ценит верность больше, чем золото и власть. Это большая редкость среди конунгов.
– Вартислав – не конунг. Он даже не ярл.
– Но будет и ярлом, и конунгом.
– Откуда ты знаешь? – усомнился Грейп.
– Я вижу.
– Ты видишь будущее? Я не знал. – В голосе свея не было иронии. Он сейчас был готов признать за Деррудом все что угодно.
– Не больше, чем ты. Зато я вижу, как конунги говорят с парнем. И я вижу, что он говорит с ними как с равными.
– Я спрашивал, никто не знает, кто его отец, – сказал Грейп. – Но многие думают, что он – сын конунга с юга. Милош так считает, например. А Милош сам с юга.
– Сын конунга… Я тоже об этом размышлял, – задумчиво проговорил Дерруд. – Может, сын конунга. А может, и кого повыше…
– Верховного конунга?
– Грейп, я хочу, чтобы ты понял и запомнил, – строго произнес Дерруд, – мне не важно, чей сын Вартислав. Мне важно, каков он есть. И моя верность ему не отсюда, – он постучал Грейпа по лбу. – Она – от сердца. Мое сердце знает, что я должен быть ему верен. И твое – тоже. И Милоша. Если надо, мы умрем за него, Грейп, за нашего
