Читаем без скачивания Инстинкт бойца - Михаил Нестеров

На нижней полке лежали рюкзаки и приборы ночного видения ОН-2, которые крепятся на затылке ремешками. Не было только оружия. Его диверсантам должны были выдать за пару часов до рейда, чтобы бойцы собственноручно могли снарядить магазины и произвести пристрелку.

Мощные израильские мины направленного действия типа НД (которые в шутку называют мишне-"иерихон", то есть младший собрат ракеты средней дальности "Иерихон-1") были хорошо знакомы разведчикам, и никто, разумеется, не додумался проверять их работоспособность. НД обладала сокрушительной силой, при секторе направления в сто шестьдесят градусов (угол с учетом рассеивания) минимум на сорок метров сметала все живое и неживое. Мины были упакованы в массивные коробки из пористого пенопласта, разделяющиеся на две половины. Две такие упаковки занимали больше половины рюкзака десантника.

Собственно, это и было основное оружие диверсантов. Требовалось проникнуть под покровом ночи в лагерь боевиков, установить мины и привести их в действие. Потом "почистить" оставшихся в живых, что считалось наиболее опасной задачей. Именно это действо Марк называл - пострелять как свиней. Разведчиков будет тринадцать человек, чертова дюжина, а оставшихся в живых, контуженных и раненых боевиков - по крайней мере сотня. Вот где начнется настоящий ад. Диверсанты положат основную массу и будут отходить. На их стороне только временное преимущество - замешательство в стане боевиков. Но там хватает опытных наемников из арабских стран, смысл жизни которых убивать, убивать и убивать. Они не знают страха, и умереть в бою во имя Аллаха для них - высшее благо.

***

Разведчики помылись и надели свежее белье. Дольше всех под душем задержался Алексей Мирный, он выстирал свою тельняшку и повесил ее рядом с калорифером.

Когда стрелки на часах показали 23.10, в ангаре побрился только что прибывший на базу Сергей Марковцев. Первое, что сделал подполковник, широко зевнул, подумав, когда же наконец он отоспится.

- Неплохо он поздоровался с нами, - заметил Рубильник Македонскому. Это и есть наш новый начальник?

- Кто бы он ни был, - подал голос Подкидыш, - он нам показал, что в случае чего мы можем рассчитывать на его зубы. Пантера, - тихо позвал он лейтенанта Пантюхина, - твои клыки по сравнению с его не пляшут.

- Да, - согласился Пантера, внимательно вглядываясь в Марковцева, - он может есть сырое мясо.

- Позубоскалили? - строго спросил Один-Ноль.

- Мы?! - натурально поразился Подкидыш. Скумбатов оставил реплику своего заместителя без внимания и шагнул навстречу Марковцеву.

- Привет, Саня! - поздоровался Сергей. - Давненько не виделись. Сейчас я каждому пожму руку и лягу спать. Давно я, ребята, хотел познакомиться с вами, поговорить. Да что там хотел: мечтал. Но я умру, если не посплю хотя бы три часа.

Он шагнул к Михаилу Пантюхину, который стоял к нему ближе остальных бойцов.

- Меня зовут Сергей. Если кому-то неудобно называть меня только по имени, пусть прибавляет - Максимович. И обязательно на "ты".

При знакомстве с Марковцевым бойцы отметила его припухшие веки, покрасневшие глаза, потрескавшиеся губы, которые он часто облизывал. Привыкшие к длительным рейдам разведчики с полувзгляда понимали, что этот человек сильно устал, и вертевшиеся на языке подковырки, которыми они обычно встречали новенького, так и не прозвучали.

Марк в их отряде, как они понимали, был на положении штабного офицера. Только он знал план операции, который в зависимости от сложности раскроет либо перед заброской, либо после, - порой диверсанты получали задание на борту самолета или "вскрывали пакет", выдвинувшись к объекту.

Лейтенант Скумбатов и сам толком не знал, кем является Марковцев, что значат его слова: "Если мы вернёмся из одной командировки, грехи наши забудутся", и, уж конечно, ничего не сумел объяснить своим бойцам.

- Вы в каком звании, Сергей Максимович? - не удержался Подкидыш.

- Подполковник, - улыбнулся Сергей, угадывая, что кроется за сарказмом Гриши Найденова. - Мы с вами одной крови, ребята. Я бывший старший инструктор 14-й штурмовой бригады, командир особой бригады "Ариадна".

Лицо Подкидыша вытянулось.

- Извините, товарищ подполковник.

Марк рассмеялся.

- Это все в прошлом. А сейчас мы все одного звания. Никаких приоритетов. То, что вы делаете для меня, я делаю для каждого из вас. И ничего более. А сейчас - спать. Разбудите меня в половине третьего утра. Час на сборы, час на изучение карты и ознакомление с заданием.

- Сергей, - Один-Ноль пристально вгляделся в Марковцева. - Заплетин начинал с 14-й штурмовой...

- Правильно мыслишь, Саня.

- Я не о том. Витька рассказывал про капитана из штурмовой бригады. Твоя фамилия Марковцев?

Сергей снова улыбнулся, на этот раз улыбка получилась грустной. "Ах Витя, Витя, - вздохнул он. - Ты никогда не забывал про меня".

- Смотря что он говорил, - ушел от прямого ответа Марк. - Если хорошее, то мне грех отказываться.

Он лег спать и подумал, что через несколько часов сработают мины направленного действия, снабженные часовым механизмом, которые он оставил в Москве и Московской области. В отличие от НД они били на огромные расстояния, и отголоски взрыва быстро долетят до Совета безопасности. Одна такая мина лежала в его квартире, другая - близ колонии строгого режима УР-43/5.

***

- Сергей Максимович. Половина третьего.

- Уже? - Марк тряхнул головой, не в силах противостоять сну. - Еще десять минут, ребята...

И он снова провалился в сон. Но лишь на десять запланированных минут.

В 4.45 диверсионная группа лейтенанта Скумбатова, пользуясь тяжелыми для пограничников предутренними часами, вышла в рейд.

46

Московская область, 19 декабря, вторник, 9.00

Для эксгумации тела все было готово. На месте захоронения собрались следователь прокуратуры Индустриального района города Климова, понятые и оперативники РОВД. На всякий случай следователь прихватил с собой судмедэксперта, хотя вскрытие и экспертизу запланировали провести в лаборатории в Москве.

Репортер канала НТВ, на чью долю выпало заполучить сенсационный репортаж, по условиям работал только с оператором. Тот держал видеокамеру на плече, нацелясь объективом с блендой на небольшой холмик, запорошенный снегом, который шел всю ночь.

Для захоронения неопознанных тел и осужденных из местных колоний администрация подмосковного городка выделила небольшой участок земли позади городского кладбища, отгороженный от основного погоста ветхим заборчиком. Филимонова-Марковцева хоронили в морозный день, расконвоированные недобрым словом поминали покойника, когда долбили промерзший грунт. Углубившись на метр с небольшим, заключенные спустили гроб, обитый бязевой, выкрашенной местными умельцами в красный цвет материей, и завалили могилу мерзлыми комками земли.

Милицейский "УАЗ" - фургон, временно приспособленный под катафалк "обратной связи", как заметил про него недовольный водитель лет сорока пяти, стоял поту сторону забора, часть которого разобрали, чтобы вынести покойника, а не перетаскивать его через преграду.

- Начнем. - Следователь прокуратуры Серегин, упитанный молодой человек с пунцовыми от легкого морозца щеками, вздернул рукав подбитой мехом кожаной куртки и отметил для протокола время. Он уже вписал, часто отогревая дыханием авторучку, что эксгумация тела проходит при естественном освещении в светлое время суток.

Хмурые оперативники вооружились ломами. Серегин остановил их:

- Цветы уберите.

Пара карминовых роз, положенных чьей-то заботливой рукой на могилу, полетела к забору.

Работа шла споро, не прошло и пятнадцати минут как все мерзлые комья, которые вытаскивались легко и без подручных средств, коричневатой грудой высились у могилы.

- Целиком гроб доставать, - спросил опер, - или?..

- Целиком, - всполошился стоявший у забора водитель. - Я его потом разберу, мне досок на террасу не хватает.

Понятые, пожилая пара, которым было обещано небольшое вознаграждение, переглянулись и богобоязненно покачали головами. Милиционер достроит свою террасу и будет пить чай, отдыхая и щурясь на солнце, тогда как это гробовые доски... Просто дикость какая-то!

Понятые были заняты своими думами и не увидели первой реакции могильщиков, которые, казалось, обладали невероятной силой, легко вытаскивая гроб. Но вот оперативники поглядели друг на друга и бросили его.

- Что? - предчувствуя большие неприятности, следователь подался вперед. Один из милиционеров уже открыл крышку пустого гроба. Кроме древесной стружки, в гробу виднелся листок бумаги и бутылка водки, перекатившаяся в угол. Серегин принял бумагу и прочел текст, написанный крупными печатными буквами: "Я СКОРО ВЕРНУСЬ".

- Что это значит? - заглянул через плечо следователя прокуратуры репортер.