экспортировано или спроецировано. (Вспоминается история Филиппа Хесселтайна: он выпустил на улицу кошку, закрыл дверь и включил газ.) В состоянии депрессии, которое, впрочем, может испытывать и психически здоровый, морально устойчивый человек, есть толерантность к потенциальному состоянию войны. Будто есть некая Берлинская стена или то, что сейчас называют военной линией мира в Белфасте. Это тонкий вопрос, и к моменту, когда данная работа дойдет до читателя, он уже и не вспомнит об этом объяснении смысла разделительной линии, которая в худшем случае помогает отложить конфликт, а в лучшем – длительное время удерживает противоборствующие силы на расстоянии, чтобы люди могли достичь перемирия. Перемирие – временный результат разделительной линии между сторонами; затишье перед бурей, пока стена в состоянии разделять хорошее и плохое.
В любой местности все решает политика, любое временное решение политического конфликта, включая войну или гражданскую войну, сменяется периодами мира и культурных достижений. Это напоминает общеизвестный факт о том, что благодаря особым условиям остров (если он не слишком большой) может стать подходящим местом для реализации на практике искусства мира. Другими словами, если сообщество не является при этом островом, у него должны быть границы, а вблизи границ всегда присутствует напряжение. Поведение тех, кто находится по разным сторонам границы, определяет стиль жизни людей, и тут становится ясно, что толерантность к антагонизму без отрицания самого факта антагонизма имеет положительное значение, в то же время толерантность к антагонизму – самое сложное в политике. Гораздо легче применить силу и постараться сдвинуть границы либо прорвать их полностью, укрепив свое превосходство в данной социальной группе и лишив ее права на свободу, хотя у более сильной и многочисленной доминирующей группы это право никто не может отнять.
Нечто подобное может случиться с человеком, который, будучи очарован своим лидером или какой-либо идеей, получает абсолютную уверенность в правильности своих действий, что превращает и его самого в диктатора, не испытывающего сомнений, не подверженного ипохондрии и депрессии, движимого лишь навязчивым желанием удержать превосходство. Это превосходство добра над злом, но суть добра и зла зависит от позиции диктатора и не подлежит обсуждению среди народа. В какой-то степени можно сказать, что диктатура ломает устои, поскольку традиционное значение добра и зла перестает приносить удовлетворение, и люди готовы рисковать своими жизнями ради спонтанности и оригинальности.
С данной точки зрения можно рассматривать любую проблему. Если в Северной Ирландии стена разделяет католицизм и протестантизм, это значит, что не признается здоровый агностицизм. В Северной Ирландии каждый житель должен принадлежать либо к католикам, либо к протестантам; суть и значение каждого религиозного течения складывались в ходе истории с учетом особенностей традиций данной местности. В каком-то смысле можно сказать, что Северная Ирландия – своего рода Берлинская стена между Эйре (Ирландией) и Англией. Если бы Эйре охватывала Ирландию целиком, стена сместилась бы на водную часть и разделяла бы два острова. На самом деле нет сомнений в том, что это была бы своеобразная линия, разделяющая население Глазго, Ливерпуля и других областей в западной части острова, что означало бы также обострение напряжения между католиками и протестантами в Лондоне.
В настоящее время в Лондоне, как и во всей Великобритании, узаконенное положение протестантизма позволяет толерантно относиться к католицизму. Так же и в католической Ирландии спокойно воспринимают протестантизм, ведь католическая вера – выбор большинства. Конфликт происходит, когда сталкиваются две равнозначные точки зрения.
Нетрудно делать такие выводы в отношении других стран, хотя поспешные заключения и могут быть далеки от истины. Ведь истинное положение вещей можно проследить только в ходе исторического развития, что не всегда просто и потому очень интересно. Тем не менее кто-то может опираться на факты, а кто-то – на свое воображение.
Общим знаменателем для всех проблем является состояние готовности к войне, царящее между сторонами. Данная тема представляет для меня интерес и затрагивает вопрос возможной точки пересечения для сторон, в которой бы совпали или могли совпасть их интересы. Цивилизованные отношения заканчиваются там, где под угрозой оказываются чьи-либо границы или интересы; нас удивляет, что там, где нас никто не пропустит без паспорта, а в случае нарушения пропускного режима могут и подстрелить, какой-нибудь фермер способен беспрепятственно перемещаться в любых направлениях. Если свободное передвижение запрещено и ему, значит, в данном районе наблюдается потенциальная готовность к войне, здесь нет места креативности и мероприятиям по урегулированию мирного положения.
Интересно взглянуть на то, как развивалась ситуация между Англией и Шотландией в результате установления границ, хотя между этими странами и нет очевидных разграничений. Нам нравятся некоторые языковые и исторически сложившиеся особенности северных и южных областей. Без сомнения, свою роль играет тот факт, что к югу от Эдинбурга остров сужается, и это помогает нам в большей или меньшей степени ощущать дух Шотландии.
Граница между Англией и Уэльсом обозначена еще и горным хребтом. Граница между западным и восточным Берлином построена человеком; эта стена уродлива и безобразна, выступает в качестве необходимой меры для предотвращения войны. Положительный смысл Берлинской стены заключается в подтверждении того факта, что человеческая природа не способна к тотальности, кроме случая депрессии, в признании конфликта в рамках внутренней психической реальности личности и готовности отложить его разрешение и смириться со своими переживаниями. Естественно, со временем становится заметна разница между разрешением конфликта, что подразумевает войну или покорение, и терпимостью к состоянию напряжения, что означает принятие факта существования Берлинской стены или ее аналога.
Колебание в выборе способа реагирования в рамках социологического и исторического подходов можно сравнить с маниакально-депрессивным психозом личности, для которого характерна резкая смена настроения, что, в свою очередь, имеет что-то общее с депрессивным настроением тоталитарной личности, которая признает наличие конфликта во внутренней психической реальности.
Свобода
По мотивам двух работ, написанных в 1969 году
Давайте поговорим о значении понятия «свобода». Мы не будем штудировать многочисленные психоаналитические и иные работы по данной теме. Однако мне придется взять на себя ответственность и взглянуть на проблему свободы с точки зрения здоровья и креативности.
Я уже поднимал тему свободы, когда рассказывал о внешних факторах, ограничивающих возможности для проявления креативности в личности, что повергает ее в состояние безнадежности[20]. Тему свободы можно рассматривать и в контексте ее отсутствия, когда чье-либо доминирование или диктатура вызывают физическое напряжение либо приводит к прекращению существования личности как таковой. Я отмечал, что подобное доминирование встречается не только в рамках большой политики, но и в частной жизни людей.
Хорошо известно, что тучные люди с годами начинают понимать,
