Гвен была возлюбленной Сабина, а Кайа – Страйдера. Сёстры стояли, склонив друг к другу головы, и шептались. Гален был отцом Гвен и, если довериться острому слуху Виолы – а он никогда её не подводил – Гвен планировала самостоятельно уничтожить папочку, вскрыть грудную клетку и вырвать его чёрное, гнилое сердце.
Просто её маленький способ реабилитироваться после когда-то проявленной перед ним мягкости.
– А парень, тот, который Торин, не заметил Галена ни на каких записях? – спросила Виола, вспоминая целую гору его компьютеров и мониторов.
Никто не посмотрел в её сторону и не обратил внимания на вопрос.
Демон Виолы начал царапаться, впиваясь своими острыми рожками в её виски, и Виоле пришлось подавить стон. Игнорирование являлось самым быстрым способом привлечь внимание Нарциссизма, и когда вниманием этого демона обделяли... о, святые небеса. За этим следовали неприятности. Всегда. Виола не хотела, чтобы вторая её половинка вылезла в разгар этого душераздирающего события, пробуждая всю её сущность.
– Нет никаких записей, – послышался тихий, нежный голос рядом с ней.
Виола резко развернулась. Она не слышала, чтобы к ней кто-то подошёл, но сейчас рядом с ней стояла высокая, стройная девушка с длинными, белокурыми волосами, которая выглядела хрупкой... испуганной. В её тёмных глазах плескалась боль... столько боли, которую вряд ли мог вынести один человек. Девушка посмотрела на Мэддокса, и по её бледной щеке скатилась слеза.
Виола думала, что встретилась со всеми жителями дома, но эту девушку она видела впервые. А та была укутана в одеяло, ткань которого тесно обхватывала её грудную клетку. В костяшках пальцев не было ни кровинки.
– Ты говорила с ним? С Торином?
Подбородок девушки так сильно дрожал, что она не могла ничего произнести и просто покачала головой.
– Тогда откуда ты знаешь о записях? А ещё лучше... кто ты?
Полилось больше слёз. Должно быть, они жгли кожу, потому что оставляли после себя красные дорожки на щеках.
– Я... я Легион. – Такой тихий, тихий шёпот.
Легион. Да, точно. Демон, который заключил сделку с дьяволом, который даровал ей человеческое тело. Сделку, которую она проиграла и вынуждена была вернуться в ад, где её подвергали самым страшным пыткам, насиловали, избивали, передавали по кругу и ещё больше издевались.
Виола посмотрела на девушку. Вгляделась в неё по-настоящему, тем способом, которым могла это сделать. Сквозь кожу, кости, прямо в душу. Легион умирала. Вообще-то, какая-то часть девушки уже умерла. Её воля к жизни была уничтожена. Легион была похожа на хрупкий листок, раскачивающийся на ветке, и следующего порыва ветра хватило бы, чтобы сорвать его и отправить в свободный полёт.
По природе своего рождения, Виола могла стать этим ветром. Всё, что ей требовалось сделать, это протянуть руку, обхватить запястье Легион и притянуть её ближе. Обычно, не так легко и просто. Тем не менее, готовность создавала большую разницу. Глубокий вдох, и от Легион ничего бы не осталось. Она перестала бы существовать на всех уровнях.
Возможно, Виола смотрела слишком долго или слишком пристально, потому что Легион начала дрожать, переступая с ноги на ногу, а затем, когда этого стало недостаточно, отступила назад.
– Я не сделаю тебе больно, – сказала Виола.
Легион остановилась, как будто Виола закричала. Бедная, сломленная девушка. Разбитая китайская фарфоровая кукла. Она ещё плотнее притянула одеяло, пытаясь завернуться в него и спрятаться.
– Люциен. – Облегчение Аньи после появления хранителя Смерти ощутимо заполнило комнату.
Виола обернулась, наблюдая, как низшая богиня бросилась в объятия своего мужчины. Он притянул её к себе с непреклонной силой. Их любовь была осязаема.
И снова у Виолы заныло в груди. Как же она хотела этого. Хотела так сильно, что убила бы, только бы получить желаемое. Но, естественно, этого она никогда не получит. Виола обречена любить себя, и только себя.
Все в комнате замерли, ожидая услышать, что воин скажет, настолько напряжённые, что их тела готовы были сорваться с места. Покрытый шрамами воин посмотрел на них, открыл рот и закрыл его.
– Просто скажи это, – приказал Мэддокс. Он поднялся на ноги, проверил обойму в одной из своих пушек. – Скажи, что ты узнал.
Поджав губы, Люциен начал заново осматривать комнату. На этот раз его взгляд остановился на Легион, которая храбро придвинулась к Виоле.
– Легион, милая, – сказал он тоном таким нежным, которым мог разговаривать с ребёнком, который заперся в шкафу, боясь монстра, ожидающего его под кроватью, – поднимись в свою комнату. Это не для тебя. Хорошо?
После того, как все повернулись к Легион, она поникла под таким вниманием, развернулась и убежала прочь. Прошло несколько мучительных ударов сердца, прежде чем Мэддокс сломался.
– Расскажи мне. Сейчас же.
Люциен ещё крепче прижал к себе Анью.
– Гален не пытался скрыться. Он знал, что я последую за ним, поэтому поджидал меня. Эшлин с ним не было, – добавил он, когда Мэддокс открыл рот, чтобы что-то произнести. – Гален сказал, что я не долго смогу его преследовать, что я нашёл его лишь потому, что он позволил это сделать. И он оказался прав. Позже я пытался, но не смог. Прости.
– Расскажи мне! – Мэддокс спрятал пистолет и достал два ножа. Один из них он сжимал за лезвие, а не за рукоять, и на его ладони уже был глубокий порез. Мэддокс, казалось, не замечал, как капала кровь. – Покончим с этим.
Жёсткий кивок. Люциен выглядел так, словно каждое слово давалось ему с трудом и причиняло боль.
– Гален сказал, что она в безопасности... пока. Он отправит видео, доказывающее это. Гален сказал... сказал... если мы хотим вернуть Эшлин живой, то взамен должны отдать Легион.
Виола не была уверена, что кто-либо ещё услышал вздох и быстрые шаги за разрушенной стеной, но она услышала. И она знала, что Легион не поднялась в свою комнату. Она прокралась обратно и подслушивала. Однако, теперь она уже на пути к своей комнате и ищет убежище в её стенах.
Воины начали спор. Слова сыпались между ними с автоматной очередью.
– Где он хочет встретиться? Когда? – спросил Мэддокс.
– В Риме. В Храме Неназываемых. Завтра. В полночь, – ответил Люциен.
– Перенеси меня туда. Сейчас же, – сказал Мэддокс.
– Будь благоразумным, – произнёс Страйдер. – Это типичные ублюдки, и если они на его стороне...
– Мне плевать! Пойду по вашим головам. Мне плевать на всех, кроме моих женщины и детей. И ты перенесёшь меня туда, я выслежу Галена, а когда доберусь до него, то убью. Слышишь меня? Перенеси меня на тот остров. У тебя на это пять секунд, иначе я за себя не ручаюсь, и тогда никто в этом мире или другом не сможет помочь смертным, вставшим на моём пути.
