Впрочем, охрана его все равно не пустила.
Жалость жалостью, а служба службой. Уж что-что, а как Алексей Петрович относился к нарушению режима они прекрасно знали. И рады бы парня к дяде пропустить, да нельзя. И дядю его отвлекать тоже не стали. Он работал. У него были нормы выработки. И если он их не выполнит, мог получить «по шапке».
Поэтому паренек так и остался у ворот.
Ждать.
Разве что чаем горячим его напоили, видя, что не уходит и совсем продрог. Из жалости. Точнее не чаем, а травяным отваров. Его на проходной держали в прохладное время в достатке, регулярно подновляя и подогревая.
Часа через три на мануфактуру потянулись рабочие — новая смена. И паренек ее внимательно изучал — искал, нет ли там дяди. Но его не встретилось.
Полчаса.
Старая смена сдала работу новой. И двинулась на выход. Отдыхать. Тут-то паренек дядю и приметил.
— Степка? Ты чего здесь? — удивился Афанасий.
— Так… это… мамка к тебе отправила.
— Ко мне?
— Батя умер. Совсем тяжело стало.
— Давно умер? — помрачнев лицом, спросил Афанасий. Как-никак брат он ему был.
— После жатвы. Надорвался.
— Ясно. Пойдем…
Идти было недалеко.
Рядом с мануфактурой Алексей уже успел выстроить маленький жилой квартал из однотипных, двухэтажных кирпичный зданий. Там-то рабочие и жили. И не только они.
Передохнули.
Пополдничали. Благо, что дядя не бедствовал. Во всяком случае по меркам деревни. И кашу свою сдабривал салом. Не так, чтобы обильно. Но кусочки иной раз попадались.
— Уметь-то что умеешь?
— А что скажут делать, то и буду. Все умею!
Афанасий головой покачал.
Ответ задорный, но пустой. Впрочем, с собой он его к заводу прихватил на будущий день. Выйдя загодя, чтобы до начала смены дойти до управляющего.
С дядей парня пропустили. Но выделив охранника. Да и то — не сразу. А после уговоров, что де — устраиваться на работу идет сей дельный паренек…
— Ты ведь знаешь — у нас лишних мест нет. — хмуро ответил управляющий.
— Так может еще куда? У Ляксея Петровича разве дела не найдется? Паренек то смышленый. Даже до десяти считать умеет.
— Удивил… ой удивил… — саркастически усмехнулся, ответил управляющий.
— Сам научился. Кому там в глуши его учить то? Так что ежели в школу при заводе пойдет — в миг освоит. Испытай, Прохор Андреич. Смышленый. Ей Богу! — перекрестился Афанасий.
— Как ты тут оказался? — поинтересовался управляющий.
— Так дошел.
— Из-под Твери? Сам?
И парень пустился в подробное описание своих приключений. Рассказывая детально и без украшательств весь свой путь. Буквально по дням.
В целом — уныло.
Даже скучно.
Однако управляющий обратил внимание на внимательность и память. Этот паренек сумел запомнить столько всяких деталей и без лишней путаницы их пересказать. Полезное качество. Весьма полезное. Не каждый смог бы также.
— Ладно. Пусть у тебя пока поживет. Недельку. Я попробую что-то узнать.
— Благодарствую! Благодарствую Прохор Андреич! Век обязан буду!
— Ступай. Скоро смена.
— А ежели не найдется места? — тихо спросил Степка.
Управляющий задумался.
Немного пожевал губы и ответил:
— Так отправим самого к царевичу. Он ведь прием ведет. В Воробьевом дворце, что за рекой. Может сможет заинтересовать.
— Так как же?
— А вот так. Он, сказывают, и крестьян, и даже беглых у себя принимает. Сделает что али нет — то не угадаешь. А выслушать выслушает.
— Так может мне прямо сейчас и пойти?
— Иди. — пожал плечами Прохор Андреич. — Охране у дворца скажешь, что я тебя отправил. В малую приемную. Так даже лучше будет…
Часть 3. Операция «Ѣ»
Лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба — женщина.
Никколо Макиавелли
Глава 1
1701 год, январь, 9. Москва
![]()
На улице мела метель.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ветер. Снег. Даже какой-то вой иногда проскакивал.
Алексей кутался в шубу, поглядывая с опаской за окно кареты. Не из-за звуков, ясное дело. А предвкушая выход из нее. В этот весьма специфический водоворот из замерзшей воды.
Не так, чтобы это было страшно само по себе, сколько в голову лезли мысли об отсутствии лекарств в этой исторической местности. Точнее они были. Но по действию не сильно отличались от заячьего помета, от которого, как известно, мрут, ну а те, кто выживают, те до старости живут…
О том, что вот там, снаружи сиди извозчик и как-то перебирая лапками коней движется отряд лейб-кирасир думать не хотелось. Все-таки это были его люди…
Была бы его воля — носа на улицу не показал.
Но отец приказал.
Впрочем — доехали. Вот она — Сухаревская башня.
Он вышел из кареты — возка, разумеется, на полозьях которого размещался кузовок каретного типа. И направился внутрь, а потом наверх. К Брюсу. Только зачем — не ясно. Лейб-кирасиры и извозчик должны были укрыть лошадей под навесом и разместиться на первом этаже…
Зашел.
Поднялся.
Поглядывая в окна, где крутилась какая-то безумная кутерьма из снега. Отчего ощущения казались какими-то апокалиптическими.
Слуга, что ждал его приезда, шел впереди, забираясь все выше.
Наконец, они остановились у двери. В общем-то самой обычной.
Сопровождающий постучался как-то хитро.
После чего приоткрыл створку, пропуская царевича. И плотно прикрыл.
Небольшое помещение.
Занавески.
Свечи.
Большой стол, окруженный девятью стульями с высокими резными спинками. На нем скатерть с очень подозрительным узором. Во всяком случае символы, изображенные на ней, наводили на дурные мысли.
Два стула стояли свободными.
Остальные занимал сам царь Петр Алексеевич. Его правая рука — Меншиков Александр Данилович. Яков Вилимович Брюс — ученый потомок шотландских королей, обеспечивающий научно-техническое сопровождение задумок царя. Рядом Фарвасон Андрей Данилович — математик, шотландского происхождения, сподвижник Петра и правая рука Брюса. Федор Матвеевич Апраксин — главный из сподвижников Петра в морских делах. Далее рядом сидели князь Михаил Михайлович Старший из рода Голицыных и Борис Петрович Шереметьев. Эти, будучи сподвижниками Петра, занимались армейскими вопросами. И именно их Алексей чаще всего видел в качестве наблюдателей за военными учениями и устроениями после смерти Патрика Гордона.
Кстати Гордон и Лефорт тоже тут присутствовали. Ранее. До своей смерти, как он позже узнал. И свободные кресла были как раз их.
— Доброй метели, — поздоровался с ними царевич.
— Доброй, — улыбнувшись, произнес Брюс.
Остальные степенно кивнули.
— Отец, зачем ты меня сюда пригласил? — поинтересовался Алексей, в силу своей паранойи восприняв сие мероприятие как некий суд. Подумав, что им как-то удалось докопаться до правды. И вот теперь — начнется самое интересное.
— Мы хотим, чтобы ты вступил в наше общество, — опять вместо отца ответил Брюс. — Нептуново общество.
Тут-то царевича и пробило.
В прошлом он слушал о существовании такой организации в России. Ее нередко называли первым отечественным тайным обществом. Созданное Лефортом по легенде после посвящения Петра в масоны в Англии, во время Великого посольства. Тогда еще Великих лож не было[40], что не мешало существованию таких организаций разрозненно.
Управлялась ли она из Англии? Вряд ли. Скорее поддерживались связи через Брюса и Фарвасона. Потому что хоть Брюс, после смерти Лефорта, и стал председателем этой организации, наличие в ней царя делало эту позицию фиктивной. Хотя, царевич не удивился бы, эти двое сливали информацию на остров.
Не факт.
Совсем не факт.
