Но все и так лежали на животах, стараясь вжаться в землю. Радужные пузыри пролетели над нами метрах в двух и — за исключением одного, превратившего попавшееся на дороге дерево в груду щепок — исчезли вдали.
— В — вперед. Дистанция десять метров. Группа С — на месте. Гранатометчики группы В — попробуйте накрыть «ромашку».
Два выстрела взрыли землю метрах в тридцати от центрального здания, которое, словно испугавшись, выпустило в нашем направлении целую очередь радужных пузырей. К счастью, они не опускались ниже двух метров и не причинили нам никакого вреда. Падая на землю при каждом звуке «отрыжки», мы продолжали метр за метром продвигаться вперед.
Неожиданно в стене здания появилась узкая щель. На наших глазах она расширилась, и из дыры хлынули тауранцы.
— Гранатометчики, не стрелять. Группа В — заградительный огонь из лазеров слева и справа от противника. Сгоняйте их в кучу, ребята! Группы А и С — занять позицию в центре.
Один из тауранцев погиб, напоровшись на лазерный луч. Остальные топтались на месте.
В скафандре очень трудно бежать с опущенной головой. Приходится раскачиваться из стороны в сторону, подобно конькобежцу на старте, иначе просто взлетишь. По крайней мере один человек из группы А подпрыгнул слишком высоко и наткнулся на пузырь.
Я чувствовал себя в ловушке. Слева и справа от меня воздух вспарывали лучи лазеров, проплывающие над головой пузыри тоже означали верную гибель, но, несмотря на это, я испытывал небывалый подъем, почти эйфорию от того, что мне представилась возможность прикончить хотя бы одного из этих гнусных пожирателей детей.
Если не считать проплывавших слишком высоко пузырей, которые, похоже, не были предназначены для борьбы с наземными целями, тауранцы не оказали никакого сопротивления. Отступить назад в здание они почему-то тоже не решились. Их было около сотни, но они просто стояли на месте и смотрели, как мы приближаемся. Пары выстрелов из гранатомета было бы достаточно, чтобы покончить с ними, но Кортес, я думаю, не отдавал приказ, пока мы не возьмем пленного.
— По команде «Вперед» группа В прекращает огонь, и мы пытаемся окружить их. Второе и четвертое отделения обходят справа, шестое и седьмое зайдут слева. Группа В наступает цепью по фронту. Вперед!..
Мы повернули налево. Как только перестали бить лазеры, тауранцы всей толпой ринулись нам наперерез.
— Группа А: залечь и открыть огонь. Цельтесь тщательнее, не заденьте своих. И, ради всего святого, оставьте в живых хоть одного!
Это было устрашающее зрелище. Толпа чудовищ неслась прямо на нас. Тауранцы передвигались большими прыжками (радужные пузыри их тщательно огибали), и все они выглядели так, как тот, которого мы видели верхом на «помеле». Никакой одежды на них не было, но я разглядел тончайшую прозрачную пленку, которая окружала каждого тауранца целиком и двигалась вместе с ним. С правого фланга послышалась стрельба — наши били прицельно в тыл тауранцам, убивая их по одному.
Неожиданно луч лазера сверкнул, казалось, перед самыми моими глазами. Кто-то промахнулся. Послышался ужасный крик, и я, обернувшись, увидел, как какой-то человек — кажется, это был Перри — корчится на земле, зажимая правой рукой обгорелый обрубок левой, отрубленной выше локтя. Кровь хлестала сквозь пальцы, а поврежденный скафандр стремительно менял окраску с белого на черный, с зеленого на коричневый, с красновато-желтого на светло-салатовый.
Не знаю, сколько времени я смотрел в ту сторону. Наверное, достаточно долго, потому что успел увидеть, как наш врач подбежал к Перри, чтобы оказать помощь. Когда же я снова обернулся, тауранцы были уже в двух шагах от меня.
Первый выстрел я сделал навскидку, не целясь, и луч лазера ушел слишком высоко, однако он все же задел верхушку защитной сферы какого-то тауранца. Тонкая пленка исчезла, тауранец споткнулся и рухнул, судорожно корчась, прямо мне под ноги. Из его ротового отверстия пошла густая пена; сначала она была бледно-розовой, потом покраснела. Тело содрогнулось в последней конвульсии, напряглось, потом вдруг выгнулось дугой и как будто окостенело. Напоминающий высокий визг вопль тауранца оборвался, когда его товарищи, не в силах остановиться, топтали лежащее тело, и я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Впрочем, я тотчас возненавидел себя за эту улыбку. Это была настоящая бойня, хотя на нашем фланге тауранцы превосходили нас численно чуть ли не впятеро. Они не останавливались, даже когда им приходилось карабкаться на тела — или части тел, — которые громоздились параллельно нашему флангу. Земля между нами стала скользкой и красной от тауранской крови (у всех Божьих тварей в крови есть гемоглобин), а их внутренности — как и внутренности «медвежат» — были, на мой непросвещенный взгляд, до странности похожи на человеческие. Мой шлем буквально звенел от истерического смеха моих товарищей, рубивших тауранцев, словно котлеты; за этим шумом я едва расслышал приказ Кортеса:
— Не стрелять! Я сказал — прекратить огонь, черт вас возьми! Поймайте мне пару ублюдков — они не причинят вам никакого вреда.
Я перестал стрелять; вскоре и остальные прекратили огонь. Когда же очередной тауранец перепрыгнул через дымящуюся груду мяса передо мной, я бросился вперед, чтобы схватить его за ноги.
Но это оказалось непростым делом. Удержать тауранца было так же трудно, как намыленный воздушный шар. Я пытался повалить его, но он просто выскальзывал из моих рук и продолжал бежать.
В конце концов нам все же удалось поймать одного мерзавца, но для этого потребовалось не меньше полудюжины человек, которые навалились на него все сразу. Пока мы возились с ним, уцелевшим тау-ранцам удалось прорваться сквозь наши боевые порядки, и теперь они неслись к стоявшим вертикально цилиндрам, которые, по словам Кортеса, вероятно, служили для хранения каких-то материалов. Теперь в основании каждого цилиндра открылась небольшая дверца.
— Мы взяли пленного. Уничтожить остальных! — крикнул Кортес.
— Беглый огонь!
Но тауранцы были от нас уже метрах в пятидесяти, к тому же они не бежали, а передвигались скачками, и попасть в них было нелегко. Лучи лазеров били то слева, то справа, то выше, то ниже целей. Один тауранец упал, разрезанный чуть не пополам, но остальные продолжали свой полубег-полуполет и уже достигли цилиндров, когда в дело вступили гранатометчики.
Наши гранатометы все еще были заряжены пятисотмикротонными выстрелами, но тауранцев защищала их прозрачная оболочка. Даже близкий взрыв не причинял им заметного вреда — ударная волна просто разбрасывала их, как кегли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
