Тот на мгновение напрягся, потом кивнул головой. Они вдвоем быстро подняли лорда Келтентона на диван и довольно резко бросили на подушки, потом натянули ему брюки.
Ник стоял, глядя вниз на бесчувственного человека.
– Полагаю, одному из нас следует сходить за помощью.
Грейлей мрачно кивнул, но не тронулся с места.
Ник усмехнулся:
– Или, может быть, он сам придет в себя?
– О, ради Бога! Я схожу! – Сара мрачно взглянула на них обоих и пошла к занавесу. Отодвинула в сторону тяжелый бархат и исчезла в коридоре.
Грейлей подошел к Нику вплотную.
– Я знаю, что в этом как-то виноваты вы, Бриджтон. Сара уже один раз пострадала; я не позволю снова причинить ей боль.
– Она взрослая женщина. Может принимать решения самостоятельно.
– Только не тогда, когда вы рядом. Я слишком много о вас знаю. Поэтому держитесь подальше от моей сестры.
Если бы у Ника была хоть капля здравого смысла, он бы согласился и пошел своей дорогой. Но то, что этот громадный бык осмеливается диктовать ему, что он может делать, а что – нет, привело его в ярость. Он дерзко посмотрел на Грейлея.
– Вы не смеете диктовать свою волю ни мне, ни Саре. Грейлей поджал губы.
– Черт вас возьми, Бриджтон. Я позабочусь, чтобы вас никогда больше не принимали в Бате.
Ник рисковал всем из-за упрямства, но почему-то мысль о том, чтобы вернуть себе место в обществе, бледнела по сравнению с желанием заполучить Сару в свою постель. Он слегка улыбнулся в ответ.
– Посмотрим.
Занавес снова распахнулся.
– Что случилось? – Анри вошел в комнату, вслед за ним тетушка Делфи и другие люди. – Произошел несчастный случай?
– Пока нет, – пробормотал Энтони.
Тетушка Сары бросилась к дивану.
– Господи! Это лорд Келтентон!
Полная дама в светло-зеленом атласном платье покачала головой, и ее неестественно желтые локоны запрыгали от этого движения.
– У него бывают припадки, это точно. Лучше развяжите ему галстук.
После того как этот совет был выполнен, одного угрюмого джентльмена послали за доктором. Еще больше народу появилось в комнате, и Ник с радостью отступил в сторону. Вся эта сцена вызвала у него еще большее раздражение.
Его план катастрофически провалился. Он подставил Сару ухаживаниям мужчины, которого считал неспособным на подобные действия, и разоблачил их отношения перед ее братом.
– Может быть, нам следует полить его водой? – раздался сквозь шум голос Анри.
Его предложение было встречено одобрительным гулом, двух женщин послали за водой.
Сара стояла в сторонке, нервно сжав перед собой руки.
Ник смотрел на нее, и сердце у него сжималось при виде ее отчаяния.
– Бриджтон, это все ваша вина.
Ник вздохнул.
– Вы начинаете повторяться, Грейлей. Я нахожу это утомительным.
– Ну все, хватит. – Лицо Энтони потемнело, а губы побелели от гнева. – Я сыт вами по горло. Назовите вашего секунданта.
– Нет.
– Назовите вашего секунданта. – Голос Энтони перекрыл шум в комнате, и тут же воцарилась тишина.
Сара сделала полшага вперед, потом остановилась, глаза ее потемнели от тревоги.
Ник повернулся к Энтони.
– Я не стану с вами драться. Для дуэли нет повода.
– Боитесь умереть, Бриджтон? Обещаю, что убью вас быстро.
Будь проклят этот высокомерный ублюдок!
– Анри!
– Мой Бог! Опять? – Он взглянул на тетушку Сары и сказал: – Мы едем, он дерется, убивает, мы завтракаем... всегда одно и то же.
– Но не на этот раз, – мрачно возразил Энтони. – Завтра Бриджтон позавтракает только в одном месте – в аду. – Он оглядел комнату равнодушным взглядом. – Мне тоже понадобится секундант.
Стоящий у занавеса виконт Хьюлетт храбро откликнулся:
– Буду рад оказать вам услугу, милорд. – И метнул злобный взгляд на Ника.
Энтони кивнул.
– Очень хорошо. Хьюлетт будет моим секундантом. Сара сделала еще шаг вперед, но Грейлей схватил ее за руку.
– Погоди! – воскликнула она, пытаясь освободиться. – В этом нет необходимости. Пожалуйста, Энтони, не надо...
– На пистолетах на рассвете? – спросил Ник.
Грейлей резко кивнул и вышел, таща за собой протестующую Сару.
Глава 13
Глубокой ночью Ник сидел в библиотеке Гиббертон-Холла, вытянув ноги к камину и глядя на отблески мигающего света от тлеющих углей на своих сапогах. По углам комната была погружена в темноту; лишь умирающий огонь и одна лампа слабо освещали золотистым светом узорчатый коврик перед камином.
Он глупец. Приехал в Англию, чтобы вернуть себе положение в обществе, а вместо этого допустил, чтобы его отношения со знатной дамой стали пищей для пересудов. Ник с отвращением покачал головой. Где-то по дороге он потерял даже ту малую толику здравого смысла, которой обладал, ради пары больших голубых глаз.
Его интерес к Саре не угас. Напротив, он еще больше разгорелся теперь, когда она навлекла на него такие неприятности. Ник откинул голову на высокую спинку кресла и смотрел, как борются за жизнь умирающие угольки.
Джулиус Лоренс был болваном. Иметь доступ к постели такой нежной, аппетитной женщины, как Сара, и оставить ее практически неразбуженной – это вопиющий грех. Все инстинкты Ника восставали против такого расточительства.
Он потянулся к стоящему рядом на столике графину с бренди и плеснул себе немного в бокал.
Это проблема англичан: они не понимают истинной красоты в том, чтобы разбудить женщину и дарить ей наслаждение до тех пор, пока она не выкрикнет твое имя и на мимолетное мгновение не станет частью твоей души.
Ник рассеянно покачал жидкость в бокале и благословил своих французских предков. Такое знание дает силу, оно делает акт любви еще более пронзительным.
Часы на камине пробили полночь: наступил час колдовства. Осмотрительный человек захотел бы на рассвете, в час дуэли, быть свежим и бодрым и поэтому пошел бы спать. Ник налил себе еще бренди и отсалютовал бокалом тикающим часам. Он не будет осторожным. Он просто насладится последними мгновениями, ощутит вкус тех удовольствий, которые еще остались ему, пока этот бык, брат Сары, не покончит с ним на дуэли.
Эта мысль заставила его беспокойно шевельнуться, он нетал и подошел к открытому окну на террасу, подставив лицо прохладному ветерку. Он никогда не думал о возможном исходе дуэли. Раньше он всегда защищал свою честь пли память о матери. Но завтрашняя дуэль будет другой. На этот раз он не стремился победить.
Грейлей был прав, бросив ему вызов; он заслужил гораздо худшее за то, что подвергал Сару опасности.
Он представил себе ее лицо, если убьет ее брата. Она никогда не простит того, кто тронет хоть волосок на его голове, пусть даже этот увалень заслужил свою участь. Ник вздохнул. Это не должно его трогать, но он решил, что Сара станет его любовницей, поэтому с тревогой смотрел, как его надежды улетучиваются, подобно шелухе, пушенной по ветру.
