– Какой следующий цвет?
– Ты готов для него?
– Более чем, – коротко ответил Хоторн.
Маргарет встала сбоку от него, глядя на его восставшую плоть.
– Будь я невинной девушкой, – сказала она, – я бы пришла в ужас от размера твоего члена. Я бы не могла представить, что у меня внутри найдется для него место.
Майкл заскрежетал зубами, но промолчал, не шелохнулся. Это была сладкая пытка. Маргарет прикоснулась к его плоти рукой. Он закрыл глаза.
– Оранжевый, – продолжала она. – Цвет сердца огня. Говорят, это и есть цвет самой страсти.
– А разве не красный?
– Красный будет позже, – тихо промолвила Маргарет. Ее пальцы продолжали ласкать его естество.
Руки Майкла сжались в кулаки.
– Погладь меня обеими руками, – попросил он.
Тело Маргарет пылало, кожа горела, соски отвердели до боли.
– Нет, еще рано, – прошептала она. – Позже, а пока думай об оранжевом. – Она опустилась перед ним на колени. Плоть Майкла, казалось, становилась все больше, словно рвалась к ее губам, его бедра дернулись вперед, как будто он хотел, чтобы она проглотила его.
– Оранжевый. Красный. Голубой. Зеленый, – выдохнул он. – Что еще?
– Терпение, – с улыбкой промолвила Маргарет. Она еще раз провела пальцами по его плоти. С каждым разом ее руки действовали все увереннее. – Великолепный инструмент для получения удовольствия, – вымолвила она. – Так утверждали женщины из «Записок» Августина X.
Монтрейн издал какой-то звук – то ли выругался, то ли просто застонал, Маргарет не разобрала.
Портниха привезла с собой целый ворох лент и кружев. Маргарет подошла к ее корзинке и вытащила оттуда длинную голубую ленту, а затем вновь опустилась перед Хоторном на колени, провела дрожащим пальцем по его набухшей плоти.
– Интересно, почему это церковники говорят, что Адама соблазнила Ева? – спросила она. – Думаю, Адам начал первым.
– Ты намекаешь на змея? – хрипло спросил он.
Маргарет улыбнулась еще шире.
– Возможно, Ева соблазнила его словами... И еще цветами. – Наклонившись, он поднял Маргарет, и они слились в горячем поцелуе. – Хотя нет, – проговорил Майкл, отрываясь от Маргарет. – Это была именно Ева.
Маргарет посмотрела на него сияющими глазами, ее щеки пылали.
– Ложись на пол, – велела она. В висках у нее стучало, по телу ползла сладкая истома. – Пожалуйста.
Несколько мгновений Монтрейн молча смотрел на нее. Маргарет удивилась, когда он выполнил ее просьбу, настолько необычным было выражение его глаз.
Хоторн лег перед Маргарет на пол, закинул одну руку под голову, слегка согнул одну ногу. Он был безупречен.
– Закинь обе руки за голову и скрести запястья, – приказала Маргарет.
Одна бровь Хоторна, по обыкновению, приподнялась. Он послушно позволил Маргарет связать себе руки. Она уложила их у него за головой, а затем принялась обвивать лентой его торс, каждую ногу; закончив внизу, она связала концы ленты бантом. Ее пальцы едва прикасались к нему. Фаллос Хоторна торжествующе восставал из голубой пены. Маргарет заглянула ему в лицо.
– Самые опытные куртизанки из «Записок», – заговорила она, – часто совершали дерзкие поступки. Но только с самыми опытными любовниками.
Хоторн молчал.
– Это называется «Сто любовных облизываний», – сказала она. – Проверим твою сдержанность и силу воли? – Язык Маргарет заскользил по его плоти. Она то лизала ее снизу вверх, то делала языком круги, чтобы продлить удовольствие. Наконец Маргарет подняла голову. – Итак, это только начало.
Монтрейн закрыл глаза. Маргарет продолжала свое дело, руки Майкла вытянулись за головой, пальцы вцепились в ковер. На его лице застыло такое выражение, словно он испытывал сильную боль.
– Любовник, считающий себя опытным, мог выдержать только десять облизываний, – проговорила Маргарет. – Человек, который любит растягивать удовольствие, выдерживает тридцать, – сказала она через несколько мгновений. – Но лишь самые лучшие, опытные любовники в состоянии продержаться до сорока и больше.
Маргарет начала считать вслух. Когда она дошла до двадцати восьми, Хоторн застонал. На тридцати трех его бедра выгнулись ей навстречу, его плоть потянулась к ее губам.
– Тридцать семь, – вымолвила Маргарет, касаясь губами его жезла.
– Маргарет... – бессильно прошептал Хоторн.
– Тридцать восемь, – объявила она.
Хоторн был настолько объят жаром, что Маргарет казалось, будто она прикасается к пламени. Ее пальцы все быстрее поглаживали его плоть, голубая лента увлажнилась. Чем больше Маргарет ласкала и вылизывала его естество, тем больше и длиннее оно становилось.
– Сорок, – произнесла Маргарет еще через мгновение, поднимая голову и награждая Монтрейна торжествующей улыбкой.
Его лицо исказилось от ярости – это был совсем не тот человек, который привык жить, взвешивая каждый свой поступок, рассчитывая каждый шаг, постоянно составляя всевозможные планы и схемы.
– Ты хотел знать, что означает красный цвет, – пробормотала Маргарет, когда счет дошел до пятидесяти. Ее пальцы пробежали по его груди. Граф Монтрейн открыл глаза и вопросительно взглянул на свою мучительницу. – Красный, – вымолвила она, – это цвет экстаза.
Хоторн в ответ смог лишь вздохнуть.
Графу казалось, что дольше он этой пытки не выдержит, что его семя прольется прямо на чертову ленту. Дрожащими пальцами, изнемогая от желания, он стал срывать с себя мокрую полоску голубой ткани.
Какое уж там умение, до любовных ли изысков, когда он готов взорваться! Единственным желанием Монтрейна было поскорее войти в нее. На мгновение Майкл представил себе, что он – изнемогающий от жажды и голода путник, а Маргарет – ручей с чистой водой, сладостный плод, который так просто достать сейчас, надо лишь протянуть руку. В мгновение ока он набросился на Маргарет, подмял ее под себя и ворвался в ее нежное трепещущее лоно, жаждущее его, изнывающее от желания близости.
– Я чувствую, как ты сжимаешь мою плоть! – прорычал он.
Силясь хоть немного успокоиться, Хоторн изо всех сил сжал пальцами нежные бедра Маргарет и, повинуясь ритму любви, стал называть про себя цифры секретного кода. Он должен сдержаться, должен продлить эту сладкую пытку. Господи, как он хочет ее! Нет, она ему нужна, нужна, как ни одна другая женщина на свете.
Маргарет со стоном рванулась ему навстречу. У обоих больше не было слов – осталось лишь желание слиться воедино, добиться победы в этом сладостном состязании. И уже через несколько мгновений бешеной любовной пляски они достигли пика наслаждения.
Майкл стал дышать медленно и спокойно. О таком дыхании он уже успел прочитать в «Записках» Августина X. С его уст срывались какие-то слова. Хотя нет, не слова – цифры, которые Хоторн шептал Маргарет на ухо: «17, 35, 14, 49, 12, 57, 6, 97».
