Читаем без скачивания Черный сок - Марго Ланаган

— Посмотри, какая худышка! Просто кожа да кости, — сказал Тод Келлер жене, когда вчера вечером Оллин смущенно протиснулась в дверь их кухни. — Тебя и не разглядеть среди горластых братцев.

Миссис Келлер издала резкий смешок, от которого Олл вздрогнула.

— Давай запрячем ее на ночь в стенной шкаф, — обратилась она к мужу, — или засунем на каминную полку. — Что скажешь, красавица? — Шершавый палец, упершийся в подбородок девочки, царапал кожу, словно деревянная щепка.

Жуткий пришелец был слишком, прямо-таки неестественно высок для нормального человека. Никто из знакомых Олл не сможет заглянуть в окно верхнего этажа, опершись на наружный подоконник. Правда, слово «заглянуть» казалось неуместным, так как глаза незнакомца смотрели в разные стороны, вращаясь по очереди то влево, то вправо. Во всяком случае, Олл так казалось. Девочка старалась дышать как можно тише, умышленно задерживая дыхание, а ее сердце грохотало точно литавры военного оркестра.

Страшилище отодвинулось от окна и, потоптавшись на дорожке, что-то забормотало себе под нос, а потом тихо постучало по оконному стеклу. Глухой и одновременно резкий звук заставил девочку сжаться в комок от страха и отвращения.

«Пошел вон, урод! Дай мне выйти отсюда и добраться до дома», — шептала про себя Оллин.

— Ну пожалуйста, мама! — хныкала Оллин, хотя прекрасно знала, что мама терпеть не может, когда распускают нюни.

Сдерживать слезы не было сил. Жалобные скулящие звуки предательски рвались наружу, и больше всего на свете хотелось прижаться к теплой маминой груди. Девочка не понимала, почему мама не прервет на минуту свое занятие, не приласкает и не успокоит ее. Ну хотя бы один разок.

— Заберите ее от меня, — процедила мама сквозь стиснутые зубы.

Хавви с трудом расцепил пальцы Оллин.

— Иди сюда, маленькая липучка. Прямо спрут какой-то, а не девчонка! — смеялся он, не обращая внимания на рыдания сестры.

Оллин совсем потеряла голову, решив, что умирает от неожиданно свалившегося горя.

И тут на нее обрушился гнев мамы.

— Вот поэтому и приходится уводить тебя из дома, дурочка! Твое бесконечное нытье и хныканье доводят меня до белого каления!

Чувствуя раздражение матери, Оллин молча моргала. Хавви перестал смеяться и крепко обнял девочку, как бы желая защитить.

Но мама не унималась.

— Если будешь крутиться под ногами, наш ребенок не появится на свет! Он не захочет смотреть на противную зареванную физиономию!

Мать склонилась над ними, и Хав с Оллин почувствовали, как волной гнева их отшвырнуло назад. На мгновение все трое так и застыли, согнувшись.

— Забери ее, Хав, и отведи к Келлерам. Не могу больше слышать ее рев. — Мама отвернулась, и, раскинув на столе руки, скрипнула зубами от боли.

— Захвати ночную сорочку, — шепнул Хавви девочке на ухо, и та сразу же бросилась выполнять распоряжение брата.

Дядька пошаркал ногами по булыжной мостовой, постоял на месте, а потом послышался звук тяжелых удаляющихся шагов. Бормотание становилось все тише, все дальше от окна. Олл терпеливо выжидала, в глубине души понимая, что великану ничто не мешает вернуться к окну, в которое он смотрел несколько минут назад. Однако слишком долго ждать нельзя: нужно выяснить, куда он пошел, чтобы избежать неприятной встречи.

Девочка встала с постели, где она расположилась между толстушкой Аней и тощенькой Сарой Келлер, легко подбежала к окну, стараясь держаться в тени, и прижалась подбородком к оконной раме.

Сначала Олл не заметила дядьки на узкой улочке и даже решила, что, наверное, он ей приснился. Но все равно нужно бежать домой, где мама защитит от всех дурных снов.

Вдруг на дверь соседнего дома и на верхние ступеньки ведущей к ней лестницы темным сгустком упала тень, по улице пронесся пронзительный крик, и причудливая долговязая фигура выпрямилась в полный рост. К лысой круглой макушке великана прилипли редкие волоски, а по бокам развевались завитки, блестевшие в свете фонаря.

Наблюдая, как страшилище вытягивает шею, чтобы заглянуть в дом, Олл чувствовала себя как связанная прочной проволокой кукла, которую папа привез из Германии. «Как я доберусь до дома, если не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой?» — думала девочка.

Ночная рубашка чудища привела ее в полное замешательство. Она была сшита из лоскутков разной ткани и формы, на которых тут и там поблескивали пуговицы. Неподрубленный обтрепанный край развевался и хлопал по жилистым лодыжкам, а ступни ног… только посмотрите, какие они огромные и сколько булыжников на мостовой закрывают! От страха у Олл закружилась голова.

Дядька покачнулся, отошел от окна и снова направился к дому Келлеров.

— Пора спать! Детям давно пора спать! — увещевал он визгливым тонким голосом, позаимствованным у какого-то нормального живого человека.

Потом гигант размашистым шагом взбежал по ступенькам, прошел мимо дома Дрейпера Дауна, где не было детей, обошел вокруг дома Индиджента Эйджида, свернул направо, на Спайр-стрит, и стал подниматься по косогору.

Жесткая проволока, опутавшая тело Олл, вновь превратилась в послушные мышцы, а голова девочки немного прояснилась. Она снова подумала о маме. Нужно скорее бежать домой, под ее защиту.

Олл не стала одеваться, не захватила никакой одежды и даже не остановилась надеть башмаки. Бесшумно слетев по лестнице, девочка почувствовала, как под сорочкой гуляет холодный ночной воздух.

Когда Оллин проходила мимо груды угля, сидевшая рядом кошка подняла черную голову. Кухонная дверь запиралась так же, как дома, и девочка без труда подняла щеколду, выскользнула на улицу и бесшумно опустила ее на место.

Стояла ясная холодная ночь, и небо было усыпано мириадами звезд. Все существо Олл разделилось на две половинки: первая, втянув голову в плечи, тряслась от страха, а вторая упрямо бежала по дорожке за домом Келлеров, а потом стала спускаться по узкой тропинке. Осмотревшись по сторонам, Олл вгляделась вглубь улочки и увидела ту же картину, что и из окна на верхнем этаже: замковый камень с изящной резьбой над воротами Дрейпера Дауна и металлическую табличку, вырисовывающуюся в свете фонаря на стене. Только теперь она сама находится ниже и чувствует себя гораздо беззащитнее, да еще ночь стоит такая холодная!

Девочка нырнула влево, в тень, споткнулась о булыжник мостовой, но не остановилась и даже не замедлила шаг. От быстрого бега Олл стала задыхаться. Ночную тишину нарушали лишь ее прерывистое дыхание да тихие шлепки мягкой влажной сорочки, облепившей замерзшее тело. Звука шагов совсем не слышно, так как подошвы ног мягкие и мокрые, а сама девочка очень легкая. Вскоре ряды домов на Притчет-стрит остались позади, на холме.