Кто подпирал стену, кто сидел на корточках, кто — на собственных сумках. Черникова, Куклина и Капитонова оккупировали ближайший подоконник. Когда я проходила мимо них, услышала за спиной шёпот Капитоновой: «Я не могу так! Я не могу с ней не разговаривать!». В ответ на неё зашипели-зашикали: «Тише ты!». «Не забывай, что она нас предала», — отчётливо произнесла Светка. Это меня окончательно добило. Единственное, что я сделала в пятницу сама, осознанно и по доброй воле — это всего лишь навсего надела то платье, а послушать их — получается, что всех вокруг предала! И мать, и отца, и девчонок. Прямо Иуда во плоти.
Я развернулась и подошла к ним:
— Кого это я предала? — спросила я довольно громко, еле сдерживая вспыхнувшую ярость. — И каким образом?
Куклина и особенно Капитонова смущённо потупили глаза. Зато Светка вздёрнула подбородок, смерила меня убийственным взглядом и процедила:
— Нас, своих подруг, между прочим.
— Да ну? И как это?
Светка начала распаляться и заговорила нервно, почти психованно:
— А то ты сама не знаешь!
— Представь себе — не знаю!
— Конечно!
Мелькнула мысль сказать ей, чтобы так не орала, потому что и без того вокруг собрались слушатели, но я уже и сама вошла в раж.
— Ты с самого начала знала, как мы к нему относимся. Видела, как я страдала из-за него, из-за Шестаковой… Я душу тебе открыла!
— Даты всем открыла душу, когда подралась с ней.
— Но тебе я всё-всё рассказывала, а ты предала меня! И девчонок предала.
— Что за чушь! Я всего лишь с ним потанцевала. Один раз. И заметь, это не я его, а он меня пригласил. И даже не пригласил, а практически силой выволок.
— Конечно! А кто с ним целовался взасос?
— Я его не просила этого делать.
— Но и не оттолкнула.
— Потому что сама не ожидала. Ты бы тоже его не оттолкнула, и Настя, и Наташка… Так, стоп, а если б это случилось с одной из вас… вот с тобой, Настя, ты тоже считалась бы предательницей? А если б с тобой, Светка?
— Это другое дело! — заорала она, но затем немного сбавила тон. — Ты не мы, ты к нему ничего не чувствуешь…
— Откуда ты знаешь, что и к кому я чувствую? — тихо спросила я.
— Ой, да ты сама сто раз говорила, что Шаламов тебе по барабану! — воскликнула она. Таких слов я за собой не помнила, но, может, и сказала как-нибудь, когда он меня ещё не волновал.
— Да отвяжись ты от неё, — вмешалась вдруг Алька Зимина. — Нужен ей твой Шаламов, кумир тупых малолеток. Он сам к ней приставал, если ты не видела. Эм, бедная, уже не знает, куда от него прятаться.
— А кумир жирных уродин кто? Случайно не Петров? — усмехнулась Черникова. Алька отшатнулась как от удара и ошарашенно уставилась на меня. Я и сама опешила и не успела даже слова сказать, как Алька уже убежала. Я не ожидала, никак не ожидала, что Светка опустится до такого…
Я взглянула на неё, молча развернулась и пошла искать Альку, хотя уже прозвенел звонок и, запыхавшись, к кабинету подбежала Ираида Константиновна.
— Быстрее, быстрее! — торопила она, загоняя всех в кабинет. — Проходим! Не теряем времени. У нас сегодня лабораторная.
Я искала Альку везде, обошла всю школу, каждый закуток, но она как сквозь землю провалилась. Куда она могла деться? В конце концов спустилась в гардероб — старуха, когда не надо, оказалась на месте.
— А девочка, моего возраста, темноволосая, в синей кофте, не приходила? Уже после звонка… Не брала куртку?
— Смотрю я прям, кто в какой кофте, — проворчала гардеробщица. — Ну была тут одна минут двадцать назад. Прибежала зарёванная. Она, что ли?
— Да. И она что, ушла домой?
— А я за ней слежу, что ли? Взяла куртку и улетела.
Был порыв сбежать следом, хоть домой к ней пойти. Мне нестерпимо хотелось поговорить с ней, всё объяснить. Она наверняка сейчас думает, что я сплетничала с Черниковой, обсуждала Альку, выдавала её секреты. Я бы тоже так думала в подобной ситуации. Поэтому мне и нужно было позарез, как можно скорее с ней поговорить. Но в этот момент я услышала шаги отца. Он ступал по вестибюлю как командор. Ещё минута-другая и он прошёл бы мимо и вполне мог меня увидеть, поэтому я поскорее выскользнула из гардероба, надеясь, что успею свернуть на лестницу. Но он заметил меня и окликнул:
— Ты почему не на уроке? — грозно спросил он.
— Я отпросилась выйти на минуту, — сказала я первое, что пришло на ум.
— Что у вас сейчас?
— Химия.
— Пойдём провожу, — вдруг выдал он.
— Я сама дойду.
— Я сказал — провожу, — повторил он сурово. Видимо, чтобы показать твёрдость своих намерений, он взял меня за локоть. Не вырываться же мне было.
До последнего надеялась, что он не станет подниматься на третий этаж, потом — что не заглянет в кабинет. Но он и поднялся, и заглянул.
— О, Эмилия. Ты где потерялась? У нас тут лабораторная. Думала, тебя вообще сегодня не будет, — увидев меня на пороге, воскликнула Ираида Константиновна и лишь потом заметила за моей спиной отца. Сразу подскочила со стула, замахала рукой классу — те с шумом поднялись. Отец заходить в кабинет не стал, кивнул учительнице, мне же чуть слышно в спину произнёс: «Дома поговорим». Это его обещание не сулило ничего хорошего. Я прошла на место и устало опустилась на стул. Какой проклятый день! Просто адское невезение!
После урока выяснилось, что и Вика Вилкова тоже на меня зла. Она успела сдружиться с Алькой, и теперь наверняка считает, что я её предала. Собственно, она примерно так и сказала. Я не стала ничего отвечать. Мне вот ещё перед Вилковой оправдываться не хватало. И вообще, это только наше с Алькой дело, и с ней я обязательно поговорю.
Этот чёртов понедельник ещё и тянулся невыносимо долго. Так непривычно и неуютно было оказаться совсем одной, когда
