— Напали кочевники, грязь на дороге, всех порубили, меня в рабство продали. Я наследный принц Касим, только теперь ничего у меня нет, всего лишился. Слабая женщина по лицу бьет, а я молчать должен. Однако, умирать смертью мучительной что-то неохота.
— Она, что ли, одна живет? Богатая?
— Зачем одна. Это большой дворец, есть брат старший, по имени Ахмед. Человек большой, много знает. А у него, то есть моего господина, есть младший брат, — Касим замолчал. Видно он сомневался в способности больного сразу разобраться в сложных семейно-родственных отношениях господ. Потому и дал ему время уразуметь сказанное. — Госпожа Карина как тебя израненного увидела, будто разума лишилась. Один верный советник хотел было донести на нее другому хозяину. Но умер в судорогах. Все-таки это непорядок, женщина ухаживает за иноверцем, лицо не закрывает, платок не носит. Харам, грех по-вашему. Сбежал бы я, да некуда.
Касим тяжело вздохнул и продолжил свою работу. После недолгого молчания продолжил.
— Оно и неудивительно, что брат и сестра не во всем соблюдают указания пророка.
— Да разве у вас такое возможно? — поддержал беседу Хорс.
Опасливо озираясь, раб продолжил.
— Они не совсем нашей веры. Вернее, их предки, правда, по женской линии, но все же. Больше не стану об этом говорить. Не мое это дело.
Хотя оглядывался Касим по сторонам, прежде чем вымолвить эти слова, ни он, ни Хорс не заметили, как колыхнулись плотные шелковые занавеси, скрывая человека, подслушивающего их разговор.
— А чем я тебе не понравился? — поинтересовался Хорс.
— Раньше я был у госпожи Карины на первом месте. Во всем меня слушалась, советовалась. А теперь все дни около тебя пропадает.
— Я здесь недолго. Оклемаюсь чуть, разберусь в ситуации и домой.
— А дом твой далеко?
— И сам не знаю, но есть у меня утренняя звезда, она мне дорогу укажет.
Касим замолчал, а потом глубокомысленно заметил.
— Необразованный ты какой-то, совсем как ишак.
— Это почему же?
— Да потому, что любой дурак знает, что утром звезд не бывает. На то оно и утро. Утренняя звезда, не бывает такой.
— Это у вас в тьмутаракани не бывает, а в моих краях есть такая звезда. И кстати, знаю я все про тебя. Не похож ты на принца, может торговец богатый, но уж точно не из знатного рода.
— Ну и что, — миролюбиво согласился Касим. — Только отвык я за годы богатой жизни, чтоб меня по морде били, да еще женщина.
Хорс закрыл глаза, хотел подумать о последних событиях, но не заметил, как заснул крепким сном выздоравливающего.
Молот посмотрел вверх, пытаясь определить, долго ли до полудня, и не опоздали ли они со своею посылкой. Но плотный слой воды, да еще лед не давали увидеть неба. «Никогда еще гном не подводил, — сказал себе мавр. — Будем надеяться, что и сейчас вовремя нас доставил».
Путешественники прошли в высокие двери, и Молот мог поклясться, что, проходя мимо притолоки, ненароком сорвал с нее крупный кусок ила.
Пройдя несколько парадных помещений, украшенных ракушками и затейливой формы корягами, они очутились в просторной зале.
Ощутив нечто странное под ногами, Альберт посмотрел вниз, и увидел, что весь пол здесь вымощен рыбьими черепами. Стены, набитые из ила, были выложены рыбьей чешуей, и поэт несказанно порадовался, что утопленник остался снаружи — иначе наверняка снова бы стал фонтанировать радостью, при виде милой сердцу архитектуры.
«Хорошо, что под водой я не вдыхаю и, стало быть, запахов не чувствую, — сказал себе поэт. — Иначе это путешествие стало бы для меня последним».
Двадцать четыре стражника, по дюжине с каждой стороны, стояли по стенам залы. Головы одних были чисто выбриты, Другие щеголяли темными волосами, вздрагивавшими от, слабого течения. На третьих красовались гребни, в головы же четвертых вросли ракушки, медленно открывавшие и закрывавшие створки.
Две омерзительного вида рыбы, с шипастыми ошейниками, медленно кружили у пола. Их огромные глаза ничего не выражали, кроме тупого стремления пожирать все, что движется.
Речной царь восседал на высоком белоснежном троне, и мантия водного владыки почти полностью скрывала престол от взглядов вошедших. В первую минуту Альберту показалось, что сложен тот из мрамора, однако потом понял — перед ним отшлифованный череп горного великана.
Если кто-то и мог бы назвать владыку красивым, то, разве что, он сам. Кожа его не была зеленой, как у лягушки, или бурой, подобно водорослям. Хотя Альберт в юности провел несколько лет, обучаясь у лучшего художника во Флоренции, даже он не смог бы найти название для того мерзостного, вызывающего приступ тошноты оттенка, что украшал щеки и лоб речного царя.
Был он лыс, толст неимоверно, а щеки его, длинными брылами, спускались на плечи, полностью закрывая шею. Впрочем, не исключено, что ее и вовсе не существовало. Тело его, завернутое в мантию, оставалось почти полностью голым, и это не добавляло речному владыке привлекательности. Скорее, он возлежал на своем одеянии, застегнутом у горла, нежели был вправду в него одет.
Узкие жаберные щели покрывали бока, и гирлянды воздуха поднимались оттуда с каждым вздохом правителя. Руки его были тонкие, костлявые, создавая неприятный контраст с общей полнотой. Казалось, что жир стек из них, погрузившись в тушу. Ноги же, с широкими перепонками между пальцами, наливались нездоровой полнотой, словно уже давно умерли, а теперь в них зреет и набухает трупный сок.
— Посланники из Бухары, ваше величество, — провозгласил охранник. — Принесли вам Юпитер с кастрацией.
Пальцы водяного, такие тонкие, словно принадлежавшие самой смерти, сомкнулись на подлокотнике кресла. Альберт с содроганием подумал — должно быть, несчастный великан и после смерти мучается от мысли, что на его черепе восседает такая гадина.
Речной владыка подался вперед, и поэт отшатнулся. Казалось, жир и гной, собравшиеся в недрах мерзкого тела, сейчас хлынут наружу в приступе рвоты.
— Недоразвитые человечишки, — проквакал царь. — Вы годитесь только на то, чтобы мухи откладывали в вас личинки. Разве не видите, что время уже на исходе? Скорее, скорее дайте мне скипетр.
Не желая еще больше разозлить хозяина, Альберт ступил вперед. Все его мысли, все изящно составленные планы, сразу полетели под откос. Всю дорогу он раздумывал, как бы получше повести разговор с водяным. Прикидывал, сколько денег отвалит речной владыка. В голове поэта родились не один и не два хитроумных способа, целью которых было потуже набить карманы. Но — увы! — от всего этого приходилось отказываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
