Читаем без скачивания Никогда не разговаривай с чужими - Рут Ренделл

Раньше Дженифер никогда не жаловалась на жару. Она, бывало, тосковала по солнцу и радовалась, когда оно выглядывало. Джону показалось, что жена очень устала и выглядит напряженной. По пути к ней он заглянул в винный бар в Февертоне. Несколько столиков под полосатыми зонтами от солнца стояли прямо на тротуаре рядом с баром, и Джон заранее заказал один из них. Предложенный ему столик находился в густой тени самого большого из сохранившихся фрагментов старой городской стены — защитного бастиона, средневековую кирпичную кладку которого густо заплели желтофиоль и дикий виноград. Дженифер буквально рухнула в плетеное кресло, уронила руки на стол и, с трудом переводя дыхание, с надеждой посмотрела на него.

— Ты обдумал, наконец? Ты сделаешь это? — О цели их встречи она, казалось, совсем забыла.

— Ты не хочешь пить, Дженифер? Мы могли бы взять бутылочку вина или какой-нибудь напиток, что-нибудь холодное.

— Мне все равно. Вина, если ты хочешь. — Она подняла глаза и со слезами в голосе продолжила: — Ты, наверное, думаешь, что я тебе угрожала, по крайней мере, это могло так показаться. Извини, я вовсе не хотела. Я не взяла бы у тебя ни пенса, ты знаешь. Мне и в голову бы не пришло делить твой дом.

Как будто чья-то рука сжала сердце. Теперь он понимал, почему писатели и поэты прошлых лет говорили о сердечной боли, о том, как разбиваются сердца, нечто подобное он сейчас почувствовал внутри себя, в своей груди сам.

— Я хочу, чтобы мы делили дом, — прошептал он. — Ты и не представляешь, как я этого хочу.

Дженифер затрясла головой. Подошла официантка, Джон заказал вино и немного льда на случай, если оно окажется недостаточно охлажденным.

— Если бы я курила! Иногда было бы неплохо выкурить сигарету, но я не курю. И никогда не могла научиться.

«Как и я, — подумал Джон. — Мы так с ней похожи, даже думаем о многом одинаково».

Меню было написано мелом на доске, выставленной у двери, но Джон был уверен, что Дженифер, так же как и он, не сможет съесть сейчас ни крошки. И действительно, он спросил, она отказалась:

— Нет, я ничего не хочу. Слишком жарко.

Выходя из дома, Джон не надел пиджак. Сейчас на нем была только тонкая хлопчатобумажная рубашка с закатанными рукавами. Сложенный вчетверо листок — сделанная в библиотеке ксерокопия сообщения о Питере Моране — лежал в кармане брюк. Кончиками пальцев он чувствовал гладкую поверхность плотной бумаги.

— Нам не следовало бы жениться никогда, — неожиданно резко сказала Дженифер. — Это была ужасная ошибка. Я вышла за тебя замуж только потому, что не смогла выйти за Питера, ты должен это знать. Ты мне нравился, но я не была влюблена в тебя. И что он однажды вернется, мне надо было б уяснить.

— Он когда-нибудь говорил тебе, почему сбежал?

Вопрос, казалось, удивил Дженифер, но официантка, принесшая вино, помешала ей ответить. Джон выпил полный бокал, чего никогда не сделал бы раньше, но уроки Марка не прошли бесследно.

— Я должна быть с тем, кто во мне нуждается, — уклонившись от прямого ответа, начала Дженифер. Золотистое вино в ее бокале слегка искрилось. — Я поняла, что должна заботиться о том, кому это необходимо. Большую часть своей жизни я заботилась о ком-нибудь, об отце, который долго болел, потом о матери. Ну, да ты все знаешь. Удивительное чувство охватывает, когда понимаешь, что от тебя зависит чья-то судьба, чья-то жизнь. Кто-то нуждается в твоей заботе и поддержке. Я подумала, что и тебе нужна моя забота, Джон. Но ты, оказывается, в ней не нуждаешься, ты сильный. И ты сам собирался обо мне заботиться. А Питер зависит от меня, я для него опора, он пропадет без меня.

— Это я пропадаю без тебя. — Голос Джона дрожал.

— Нет, это неправда. Ты выживешь, а он — нет. Он цепляется за меня, как если бы я была — ну, своего рода поддерживающий жизнь аппарат. Я должна спросить тебя снова, я должна добиться от тебя ответа, ты дашь развод? Пожалуйста, Джон.

Джон налил себе второй бокал и подумал — теперь или никогда! Лучше как-нибудь рассказать ей. Для нее же лучше узнать все. «В конце концов, я ее муж, а это значит, что могу использовать все права, чтобы вернуть ее, всю силу магнита, чтобы притянуть ее к своему полюсу».

Почему же потом он почувствовал, что сделал, должно быть, что-то безнравственное и несправедливое? Дженифер сидела, печально опустив голову. Затем подняла руку и сняла темные очки, до этого все еще закрывавшие ее глаза. Джон медленно вытащил из кармана сложенный лист бумаги и, взглянув на Дженифер, неожиданно увидел за ее спиной Марка Симмса. Марк сидел за столиком рядом с входом в винный бар. Он был один, графин красного вина и какой-то салат, к которому он, похоже, не притронулся, стояли перед ним. Джон поспешил отвернуться.

— По телефону я сказал, что должен кое-что рассказать тебе, — обратился он к Дженифер.

— Да? Я забыла, — откликнулась она. — Ну и что же?

Джон был почти уверен, что жена уже знала все. Вероятно, именно поэтому она и несла всякую чушь о механизмах жизнеобеспечения. Догадка страшно огорчила его. Но, возможно, это и к лучшему?

Он начал говорить торопливо, беспристрастным тоном, излагая только факты, которые были ему известны, кратко передавая содержание газетной статьи. Когда Джон дошел до признания Питера Морана в домогательстве к ребенку, он заметил, как Дженифер мертвенно побледнела и покраснела полоска, оставленная на переносице солнечными очками.

— Я не верю тебе, — сказала она, когда Джон закончил рассказ.

— Разве ты ничего не знала? А я почему-то думал, что ты уже знаешь.

— Ты все выдумал.

С досадой он швырнул ей через стол листок и на его середине появилось серое пятно от пролитого вина. Джон пил еще и еще, снова доливая и расплескивая вино. Дженифер внимательно читала отчет, потирая рукой лоб. Испарина выступила над верхней губой, в лице не осталось ни кровинки. Джон отвел взгляд и снова посмотрел на Марка Симмса. Однако тотчас же пожалел об этом. Марк заметил его и нерешительно помахал рукой.

Дженифер, к ужасу Джона, заплакала. Сначала почти без слез, беззвучно, напрягшись, как струна, но потом уронила голову на скрещенные на столе руки и горько разрыдалась, дрожа всем телом.

Люди с любопытством оглядывались на нее. Джон сидел опустошенный, безразличный ко всему окружающему. Откуда-то выплыла фраза: «Не делай добра, не наживешь зла». Он был к ней добр, и она тоже благосклонно к нему относилась, или это только казалось ему?

— Дженифер, — прошептал Джон. — Дженифер, прости.

Она не ответила. Он дотронулся рукой до ее дрожащего плеча и ужасом ощутил, как она отпрянула от него. Джон зажмурился. «Ну, и что дальше делать? — спросил он себя. — Каков следующий шаг?»

Джон открыл глаза, почувствовав, что кто-то склонился над ним. Это был Марк

— Я могу что-нибудь сделать?

— Нет, — ответил Джон. — Благодарю, но не надо.

— Я подумал, что, вероятно, смог бы помочь.

— Как ты можешь помочь?

«Просто оставь нас одних. Ты и так навредил достаточно».

Неожиданно Дженифер подняла голову. Выглядела она ужасно, бледная, возбужденная, обезумевшая от горя. Ее лицо, залитое слезами, распухло.

— Я пойду, — сказала. — Мне надо идти, я должна вернуться.

Она не уточнила, куда или что должна идти домой. Джон подметил это, и накатила радость, вместе с тревогой.

Марк продолжал стоять рядом, не отрывая от них глаз. Видимо, он ожидал, когда Джон познакомит его с Дженифер. Тяжело, как старуха, Дженифер поднялась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Джон достал из кармана, где лежала ксерокопия газетной статьи, чистый, хоть и неглаженый носовой платок и протянул его. Хоть это было и абсурдно, но его сердце сильно забилось в груди, когда Дженифер не отказалась, а взяла платок и вытерла им лицо.

— Я пойду на автобус, — еле слышно пробормотала она, не отрывая платок от глаз.

— Ты одна не пойдешь, — возразил Джон. — Подожди, я расплачусь.

Официантки нигде не было видно, и Джон с раздражением посматривал по сторонам. Возможно, она вошла вовнутрь бара. Дженифер наклонилась над столом и оперлась об него руками. Неожиданно инициативу перехватил Марк, о присутствии которого Джон уже забыл.

— Вы — Дженифер, да? — спросил он. — Меня зовут Марк, я старый приятель Джона. Позвольте мне вам помочь. Можно я провожу вас домой?

Такси материализовалось перед ними как будто из воздуха. Джон поймал взгляд Дженифер, и какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Затем она ушла, и такси умчалось раньше, чем он расплатился за вино.

Чего он ожидал? Что она сразу же отречется от Питера Морана и бросится в его, Джона, объятия? Или, не обращая внимания на его слова, останется верной Питеру, что бы он там ни совершил? Но чего бы он ни ожидал, истина оставалась истиной — никогда не бывает точно так, как ты это себе представляешь. Дома, бесцельно бродя по саду после почти бессонной ночи, Джон пытался убедить себя, что результат их разговора оказался лучшим из всех возможных. Он должен учитывать шок, который Дженифер испытала от сообщения, и просто подождать, пока его последствия пройдут.