— Мне было приятно этим заниматься, — ответила она так, словно удивлялась самой себе.
Бен снова кивнул. Он мог понять ее удивление. Он и сам удивлялся тому, как легко вошел в роль отца Сары Энн. Не все при этом шло гладко, но каким же благодарным оказалось это дело! Детская улыбка, прикосновение маленькой ладошки… Да, этому стоило посвятить всю свою жизнь!
Бен помог Барбаре усесться в экипаж, подождал, пока тот не скроется за углом, гремя колесами по брусчатке. Улица была полна прохожих. По привычке Бен внимательно присмотрелся к ним, прежде чем двинуться к дому Барбары, расположенному в четверти мили отсюда. Все казалось спокойным, безопасным, и Бен зашагал, сжимая в руке ладошку Сары Энн.
И все же он никак не мог избавиться от ощущения тревоги. Но где ее источник — этого Бен понять не мог.
Они неспешно шли по улице, поглядывая на красивые домики, останавливаясь возле ярких витрин. Сара Энн с восторгом рассматривала выставленные в них игрушки, сласти, наряды. Они свернули за угол, и тут Бен шестым чувством ощутил опасность.
Сзади послышалось дикое ржание, грохот копыт по мостовой и испуганные крики. Не раздумывая ни секунды, Бен схватил Сару Энн и прижал ее к стене магазина, прикрыв девочку своим телом.
Острая боль обрушилась на Бена сзади, когда карета на полном ходу задела его своим крылом. Сара Энн испуганно заплакала.
— Кретин проклятый!
— Убийца!
Бен выпрямился. Вокруг них мгновенно собралась толпа.
А карета уже скрылась. Он успел лишь заметить ее тень, когда она свернула за угол. Не обращая внимания на свои новые раны, Бен посмотрел на Сару Энн. Ее личико было белым как мел, губы дрожали. На руке — там, где он прижал девочку к стене, краснела свежая ссадина. Увидев выступившую кровь, Сара Энн всхлипнула и отвернулась к стене.
— Бедняжка, — сказал кто-то из толпы.
— Кто-нибудь успел рассмотреть карету? — спросил Бен.
Один из прохожих пожал плечами.
— Нет. Она пронеслась так быстро.
Гнев клокотал в крови Бена. Один раз это могло быть несчастным случаем, но две таких случайности подряд? Никогда.
Кто-то упорно пытается убить его. И Сару Энн. Бен коротко поблагодарил всех, кто остановился, чтобы помочь им, успокоил, как мог, малышку и отвернулся к стене. Гнев, неукротимый гнев, бушевал в нем. Когда он был солдатом, а затем шерифом, он часто ходил по лезвию ножа. Бывал в рукопашных схватках, ходил под пулями, попадал в засады. Но это был нормальный риск, связанный с его профессией. А вот так, целенаправленно, за ним охотились впервые. За ним. И за Сарой Энн, за ребенком. Ну, что ж, кто бы это ни был, он заплатит за это. Сполна.
* * *
Элизабет не находила себе места с того дня, как Бен уехал в Эдинбург. Все валилось у нее из рук, и даже верховая езда не доставляла ей никакого удовольствия. Это, похоже, почувствовал и Шэдоу — во всяком случае он стал капризничать и не хотел брать барьеры.
Каллум строго выговаривал ей:
— Внимательнее, леди Элизабет. Нужно полностью сосредоточиться на Шэдоу.
Понимать-то она это понимала, но заставить себя сосредоточиться никак не могла. Не могла, несмотря на все усилия выбросить из головы тяжелые мысли и переключиться на лошадей. А ведь именно они всегда помогали ей в трудную минуту собраться, найти в себе новые силы.
Из головы не шел Бен Мастерс. Не шла из головы и Барбара, и Элизабет уже не раз пожалела о том, что не поехала с ними в Эдинбург. Да, она понимала, что ей никогда не переиграть Барбару — красивую, обаятельную, умеющую сладкими речами заманить в свои сети любого мужчину. И все же, наверное, не нужно было уступать вот так — без борьбы.
Элизабет пыталась успокоить себя тем, что делает все возможное для будущего Калхолма, и для Шэдоу, и для тех семей, которые называют Калхолм своим домом. Но воспоминания о сильном горячем теле Бена Мастерса, прижавшегося к ее телу, о его руках, внимательном взгляде голубых глаз не покидали ее. Она не могла стереть из памяти его поцелуй.
— Проклятие! — пробормотала она, проводя щеткой по бокам Шэдоу. Она всегда сама ухаживала за ним, не перепоручая этого никому из конюхов.
За спиной заскулил Генри Восьмой. С той поры, как Бен, Сара Энн и кошка уехали в Эдинбург, он тоже не находил себе места и целыми днями слонялся в поисках Аннабел. Искал, не находил и от этого хандрил пуще прежнего. Наверное, это глупо — пес, скучающий по кошке, но Генри был именно таким псом.
— Они вернутся, — попыталась успокоить его Элизабет.
Вернутся. Но не будет ли к тому времени Бен полностью околдован Барбарой? Мучительная, неотступная мысль.
— Думайте лучше о том, как лучше подготовить Шэдоу к скачкам, — прервал ее мысли голос Каллума. Элизабет вновь принялась орудовать щеткой.
— Вы действительно думаете, что у него есть шанс победить? — спросила она.
— Шэдоу — прекрасный конь, сильный, с бойцовским характером. Только нужно его как следует подготовить к тому, что его ожидает.
— Я понимаю, — вздохнула она. — Но меня очень беспокоит то, что всех нас ожидает, — и Калхолм, и Шэдоу…
— Не думайте ни о чем, кроме него, — настойчиво повторил Каллум.
— Понимаю, — она положила ладонь на холку Шэдоу и почувствовала, как тот задрожал от удовольствия. — А что вы думаете о нем, Каллум?
— Я же сказал. У него своевольный характер, и ему нужна твердая рука.
— Я не о нем… Я о Бене Мастерсе.
Каллум ненадолго задумался.
— Американец, — коротко ответил он.
— Он любит лошадей, — с надеждой сказала Элизабет.
— Но уехал с леди Барбарой.
— Потому что ему нужно встретиться с Джоном Алистером.
Каллум красноречиво пожал плечами.
Элизабет вздохнула и в последний раз провела щеткой по бокам Шэдоу.
— Думаете, она убедит его в том, что необходимо продать лошадей?
— Убедила же она лорда Джейми.
Элизабет застыла пораженная.
— Что вы имеете в виду? Джейми не мог… — Она замолчала и уставилась в лицо Каллума.
— Я ничего такого не имею в виду, леди Элизабет. Просто думаю, что, пока вы связываете с американцем свои надежды и мечты, леди Барбара сумеет его убедить в обратном.
«Она убедила лорда Джейми».
Элизабет почувствовала, как слабеют ее колени. Она хотела еще кое о чем расспросить Каллума, но тот успел уйти.
Нет, он лжет. Или ошибается. Такого просто не может быть.
Преодолевая слабость, она побрела к дому, который никогда по-настоящему не был ей родным.
11.
Вопросы, вопросы, вопросы… Вопросы и подозрения роились в голове Бена. Весь обратный путь до Калхолма он провел в молчании, не обращая внимания на нескончаемую болтовню Барбары, отвечая ей лишь короткими репликами.
