твоей сестрицей, на моем запястье появилось это. И каждый раз, когда я думаю о ней, от рисунка исходит приятное тепло.
— У меня такая же появилась после поцелуя. — нахмурившись признался Вуд, также закатывая рукав.
Клыкастый посмотрел на Лиса, а затем на мою руку и с шумом опустился на стул, закрывая глаза рукой. — Темная мать, только не вы!
— Алукард, объясни! — приказ от хозяина дома.
Он перекинул свою косу на другое плечо, еще раз прошелся ладонью по лицу и на выдохе начал объяснение. — В нашей семье когда девушка встречает потенциального жениха, на его руке появляется бледная брачная руна рода Дамвилей. Таких женихов трое из них наследница должна сделать выбор. Когда она перед алтарем темной матери назовет имя своего будущего мужа, две другие метки пропадут.
— Она усиливает влечение? — нахмурился Николас.
— Нет. Все ваши чувства будут только вашими, до тех пор пока она не станет белой или золотой. После официальной церемонии она действительно увеличивает чувства супругов. Но пока выбор не сделан, к сожалению, другие девушки не будут обращать на вас внимание.
— Я не против такой женушки. — хохотнул Николас.
— А когда она должна сделать выбор? — насторожился я, потирая руку. Я не собирался жениться, от слова совсем.
— В течение года, после того как найдет третьего. Я не хочу никого из вас видеть своим родственником. С меня хватит нашей связи боевой четверки.
Эта новость перекрыла главную причину сбора. Мы все сидели и каждый думал о своем. До тех пор пока не появилась виновница споров. Собственно по этой причине я и ушел из кабинета. Ну не было у меня желания слушать бред, который там должен был состояться.
После десятой порции решил прилечь отдохнуть. Шатаясь добрел до второго этажа. Удивительно как я еще на ногах стою? Уже взялся за дверную ручку своей комнаты, но до моего слуха донеся девичий плачь. Оставил желание поспать и направился к источнику звука. Постучался. Мне никто не ответил.
— Побьет или накричит, не важно, во мне сейчас столько алкоголя, что я даже не почувствую.
Убедил сам себя и вошел в комнату. Девушка лежала, уткнувшись лицом в подушку. Худенькие плечи слегка подрагивали. А ее кошка сидела рядом с ней и скалилась. Всю жизнь мечтал стать обедом для горной пумы.
— Зверь не рычи! Я всего лишь хочу успокоить твою хозяйку.
Животное дернуло ухом. Посмотрела на ведьму и, спрыгнув с кровати, ушла в дальний угол комнаты.
— Я присяду? — обратился к девушке.
— Как хотите. — всхлипнула она.
Положил ладонь ей на спину между лопаток, посылая легкий успокаивающий импульс. — Какая причина слез?
Ответом мне были только всхлипы. Послал еще один импульс.
— Давайте поговорим?
Худенькое тельце под моей рукой перестало вздрагивать и она поднялась, усаживаясь на колени.
Оставшиеся слезы растерла по щекам. — Хорошо.
— Повторяю вопрос. Почему ревете?
— Я не хочу быть приманкой! Мне страшно. Я не такая сильная и смелая, какой кажусь. Мало демона, так еще приближается пурпурная луна и магические бури. Такое слияние еще ни одна ведьма, рожденная при пурпурной луне, не пережила. Убегать от охотников куда проще. А как сбежать от демона или природы?
Быстро же ты, невестушка, растеряла свой боевой дух!
— Почему вы никому не сказали, что вам страшно? Хотя бы своему брату, он вас и так готов забрать в любой момент. А оборотни пускай сами выкручиваются, это их работа.
— Они же ваши друзья! Как вы можете такое говорить? — ее глаза широко распахнулись от ужаса.
— Вот именно друзья. Сильные, взрослые мужики, с отличным магическим потенциалом и боевой подготовкой, не могут поймать одного демона и решили спрятаться за хрупкой девушкой.
Зеленоглазка теребила пальцы. — Вы считаете у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда! Только от нас зависит где мы будем и что мы будем там делать.
ГЛАВА 43
Тара
Кару пришлось оставить в доме охотника, она так сильно на меня рычала, что я теперь боюсь и ее. В лес возле нейтральных земель мы с охотниками переместилась. Удобно оказывается, когда ты знаком с создателем этих волшебных кристаллов. Можно перемещаться куда захочешь.
— Ну, что развлекайся. Только помни, колдуешь через свой резерв. — проговорил главный охотник, кривя губы. А все-таки шрамы ему идут. Он с ними еще страшнее выглядит.
Одним взмахом руки я рисовала в воздухе картины лепестками цветов. Вот солнышко, вот лепестки приняли образ домика, речки, а еще случайно получился портрет другого брата, который сменился на портрет рыжего охотника и целителя. Ой, а это плохо. Надеюсь двое наблюдателей в кустах не заметили.
— Может, ты что-то посильнее наколдуешь, а то уже полдня здесь сидим. Скоро темнеть начнет. — измождённый голос главного охотника заставил меня вздрогнуть. Ну что ему опять не так? Не колдую — плохо, колдую — опять плохо!
Глубоко вздохнула. Майкал был прав только от меня зависит выбор моего жизненного пути. И я точно не хочу бояться будущего, которое может не наступить, а лучше я буду следовать своим принципам сейчас. А мои принципы вопят, что нужно помочь охотникам спасти девушек.
Значит охотник, ты говоришь сильнее колдовать!? Будет тебе сильнее. Попросила дерево легонько стукнуть главного волка. Дерево так и сделало, а я в это время создавала щит из воздуха. Почему из воздуха? Мы с Николасом решили, что нельзя показывать родную стихию. На огонь демон может не прийти, опасаясь. А земля их вроде вообще никогда не интересовала. Так и сошлись на ветре.
Охотник как раз начал возмущаться, но его голос быстро стих стоило появиться алой дымке, в которой проглядывалось очертание большой рогатой фигуры. Быстро выпила зелье. Дымка рассеялась, а на поляне оказался демон, похожий на человека, но в раза два крупнее. С красной кожей, большими витиеватыми черными рогами, длинными когтями и хвостом, который нервно постукивал по траве.
— Пахнет вкус-с-сной, невинной ведьмой! Где ты с-солнце мое? — протянул зловещим тоном краснокожий, а из пасти виднелись здоровенные клыки.
Он быстро огляделся и крадучись направился в мою сторону. А вот теперь главное от страха за грань не уйти. Голос демона звучал зловеще, пугающе и сводящим с ума, в плохом смысле этого слова.
— Молодая. Крас-с-сивая. С-с-смелая. Невинная. — он втянул воздух возле меня, поморщил нос, и продолжил уже рокочущим голосом. — Неужели ты меня с-совсем не боишься?
— Не боюсь. — мой голос звучал твердо.
Ага не боюсь, еще как боюсь. Коленки дрожат, от страха дыхание перехватывает, того и гляди сейчас либо в оброк грохнусь, либо заикаться начну. Попыталась собраться, мне
