Натаниэль видел ужас в ее глазах, как она бледнеет при одном только упоминании барона, и подделать такое нельзя. Хотя кто знает, на что способна ведьма, которую нельзя вычислить даже на детекторе?
Дракон беспокойно метался за грудиной, требуя немедленного оборота. От ярости и боли темнело в глазах - уж лучше бы Нарцисса ночью во сне попыталась ему глотку перерезать, если чувствует такое отвращение. Он пустил ее в свое сердце, а она вывернула ему душу наизнанку.
И все же с ней стоило еще раз поговорить. Мало ли что она писала в письмах! Если она и была связана с де Виньи, то пусть скажет ему, Дрейку, в лицо об этом. И вполне возможно, он даже не убьет ее.
Натаниэль выскочил из собственной комнаты. Обитатели замка давно спали, и это невольно порадовало его. В голове пронеслось, что Нарцисса вполне возможно спит, но он тотчас отмахнулся от нее - ничего страшного, проснется.
В ее комнатах стояла непривычная тишина. Такая, что на уши давила. Ни тихого сопения, ни сонного бормотания - ничего. Артефакт медленно крутился на подставке, расплескивая мазками янтарный свет. Вывернутые полки и раскрытая одинокая шкатулка, брошенная впопыхах на туалетном столике - Нарцисса явно торопилась, пока ее не заметили.
Натаниэль прошел вглубь комнаты и сел за рабочий стол, на котором раскинулся спящий городок. Невидимый ветерок колыхал маленькие кроны, а почти возле окраины дрались миниатюрные жители.
Ее творение. Дрейк даже не обратил на него внимания - все мысли и чувства были отданы боли на растерзание. Как тут можно было что-то заметить? Только сейчас он заметил, что и жители, и здания, и даже деревья - это не серебристые копии, подобно бабочкам, которых он видел по дороге в Эрвендейл. Жизнь, протекающая на миниатюрных улицах, была самая что ни на есть настоящая.
Он завороженно наблюдал за тем, как городовые разнимают драчунов, и невольно улыбнулся. Это было выше всякой магии, с которой он сталкивался в своей жизни. Магия либо облегчала существование, либо служила разрушению, но практически никогда - созиданию. Это было настоящее чудо.
В груди разлилась мучительная тоска. Все правильно. Он сказал, что разрывает договор, и она решила не дожидаться утра. Слишком гордая, чтобы позволить над собой насмехаться.
И в ту же секунду тело прошибла волна боли.
***
Мороз куснул щеки. Это было, пожалуй, самым первым и реальным ощущением, пробравшимся сквозь замутненное сознание. Уродливое пятно боли пульсировало в затылке, стягивало виски. “Приду в себя, больше никогда не стану спорить с Дрейком”, - вяло подумала Нарцисса и втянула леденящий воздух, стараясь заглушить рвотные позывы.
В ушах шумело, как будто где-то рядом рокотало море, и тонким перезвоном прокатилась жемчужина по хрустальному бокалу.
Ведьма приоткрыла один глаз.
Снег падал хлопьями на черные прогалины. Каждый выдох вырывался белесыми облачками и тотчас рассеивался туманом. Зима? Но откуда?
Воспоминания украдкой вползали в воспаленное сознание. Вот Нарцисса покидает замок. Вот она идет по залитой лунным светом дорожке. Вот перепуганная сова, потревоженная чужим присутствием, слетает с ветки. Ведьме кажется, что кто-то дышит ей в затылок, но, обернувшись, никого не видит. А дальше мир утонул во тьме.
Неужели она пробыла в беспамятстве больше полугода? Впрочем, помнится Натаниэль рассказывал, что в Драконьем Чертоге не бывает зимы. Во всяком случае в обычном ее понимании. Тогда откуда снег?
Ведьма тихонько пошевелилась. По затекшим мышцам пробежала обжигающая волна. Связанные за спиной руки отказывались слушаться, отчего невольно померещилось, будто рук вовсе нет.
В следующее мгновение Нарциссу грубо встряхнули и поволокли между деревьев. От страха ведьма зажмурилась. Происходящее напоминало кошмар, который никак не хотел заканчиваться.
Повеяло жаром и жженым деревом. Трое верзил сидели вокруг костра, пока четвертый помешивал похлебку в мятом жестяном котелке.
- Баба очнулась! - прогромыхало над головой Нарциссы.
Похититель схватил ее за шиворот и резко поставил на ноги. Тот, что сидел ближе к ним задрал голову и осклабился. В черных мутных глазах промелькнуло выражение, заставившее Нарциссу вздрогнуть от омерзения. Она слышала о похищениях людей, в основном женщин, которых потом перепродавали в рабство в южных странах.
Но никак не могла поверить в то, что с ней могло произойти нечто подобное. В голове одиноко билось только одно слово: “Беги!” Но от холода и ужаса она не могла даже пошевелиться.
- Чур, я первый, - чернявый сплюнул и поднялся на ноги. Пальцы больно вцепились в волосы. От него несло гнилью и сивухой, выбивая воздух из легких.
- Хрен тебе по всей морде, Мор, - отозвался тот, что притащил ее. - Сказано - бабу не трогать. Значит, не трогать.
- Да кто узнает, - огрызнулся чернявый и сунул руку под накидку.
Нарцисса и сама не поняла, что произошло. Пространство затопило ослепительным светом, - и в следующее мгновение она уже бежала между деревьев куда глаза глядят, продираясь все дальше в глубь чащи.
За спиной слышались крики боли, проклятия и общения содрать с ведьмы шкуру. Нарцисса перескочила через поваленное дерево, но не удержавшись свалилась на землю. Обломки ветвей и пожелтевшие иголки вонзались в заиндевевшие ладони. Ведьма инстинктивно отползла в сторону за широкий ствол дуба. Дыхание сбилось, легкие горели от нехватки воздуха, а повернутую ногу дергало от боли.
Бежать. Надо снова бежать. Вот только куда? Нарцисса растерянно смотрела перед собой.
Высокие, почерневшие стволы казались одинаковыми. Снегопад усилился, превращаясь в белоснежную стену. Если она не попытается выбраться, то замерзнет здесь. И неизвестно, что хуже: пробирающий до костей холод и обозленные похитители, которые судя по далеким голосам, рыскали в заснеженном лесу в поисках ускользнувшей добычи.
Перед глазами мелькнула тень.
- Кроха! - прошептала непослушными губами Нарцисса, чувствуя, как в груди затеплился огонек надежды.
Малиновка цвиркнула в ответ и скользнула между деревьями. Ведьма помчалась вслед за ней, стараясь не обращать внимание на боль. Кроха мелькала между стволами, и Нарцисса боялась только одного - потерять птичку из виду.
Вскоре повеяло теплом, пахнущим морской солью. Между деревьями появился просвет, но в ту же секунду ее сбили с ног. Рябой похититель, скалясь, ударил Нарциссу по лицу с такой силой, что ей послышалось, как клацнули зубы.
- Ну что? Добегалась, сука! - зло прошипел он и замахнулся для следующего удара.
Кости влажно захрустели. На лице мерзавца застыла гримаса боли и почти детской обиды, и он мешком рухнул на задыхающуюся в беззвучно крике ведьму. Та рванула из-под грузного тела и оказалась почти у самого края
