ничего не изменилось. Нельзя сказать, чтобы я горела огнём по самосохранению. Этого не было.
Молилась. Накануне, перед началом действа. Установила внутри некое «море покоя»…
Или пусть объясняют, что здесь, и ради чего, или мне без разницы – пусть воюют с мумией, а я – отстранилась. Буду качаться на волнах внутренней тишины – так же, как по пути на Шпицберген.
Полюблю то, чего не могу избежать. Чего мне терять? А не смогу, так хоть попробую.
Главная задача, вопреки советам Стивена – самоустраниться. Вот чего я намеревалась достичь. Решила довериться жизни, и если она таки кончается – если кончится, то и пускай. Не хотела участвовать в спектакле – не быть на этот раз актрисой.
Только вот незадача: одно дело установить внутри себя «море тишины», находясь в тишине, и – совсем иное, если из тишины вытащили на сцену, и вероятность оказаться жертвой сатанистов дышит прямо в лицо.
Так что по факту и я наравне со зрителями тоже ждала спектакля, не зная роли уготованной главной героине. И помолившись послать мне силы, чтобы пройти через данное испытание в полезном для закаливания русле, стала ждать. А попутно, как это ни странно – верила, что в ответственную минуту Стивен меня спасёт. Такое вот двойственное состояние: веря, что всё обойдётся – искренне настраивала себя на смирение.
Скоро начало казаться, что в воздухе появилось нечто… не то чтобы аромат… хотя аромат, конечно, тоже… вроде восточных или церковных благовоний… Но и что-то дополнительно кроме того… будто подали – может газ? Или наркотик?
Реакции как бы замедлились, объекты обрели плавность движений, формы и границы предметов сделались как бы качающимися. Получилось какое-то расстройство восприятия. И в довершение всего подошёл медработник – на этот раз в белом халате и синих резиновых перчатках… – чтобы от меня не получить инфекцию, – подумала вяло, – и вколол что-то прозрачное… После этого сделалось дурно. И вырвало. Но поскольку утром не кормили – изрыгнулась только беловатая сыворотка с горьким вкусом желчи.
Кто-то из-за спины вытер мне рот и паркет.
Вот-вот начнётся действие. За спиной что-то происходило.
Позади меня угадывалось некое движение… – рассматривать я не могла… Когда недавно усаживали, то вроде бы ничего кроме стойки-пьедестала позади меня не было, но, похоже, незаметно туда что-то подтащили… – реквизит? Но не важно.
Может скоро архангелы подкатят типа гильотину? И – Барабанный бой, рядом с головой тазик для приёма донорской крови… Всё стерильно, гильотина на колёсиках и сияет металлическими пластинами. Отдельная корзинка для головы, а для шеи – в точности как для ног в кресле гинеколога: удобная «подставка» с отводным канальчиком для крови, и ремни для удержания тела, чтобы не свалилось, но из горла вытекало, наподобие бурдюка с вином…
Если ещё запустить веселящий газ и специальную музыку… А можно раздать гостям вещества с галлюциногенными добавками…
Зал, казалось, увеличился в размерах. Через дверь – к месту моей дислокации подкатили медицинский столик… я его уже знала, они его не раз использовали… Что на столике, мне с пола видно не было, да и пофигу…
Я ощущала себя в большом помещении, высоком – не меньше собора или храма – с такой же атмосферой. Торкнулась было мыслишка, будто это только личное впечатление, но улетучилась. Окутанная соборным запахом сотен свеч, я почти как жабрами лишь чувствовала невнятно происходящее… и уже ничего ни о ком не знала. Зрителей я тогда уже не видела.
Началось сильное беспокойство.
Внимание сместилось куда-то, скособочилось… Опознавать внешние события сделалось как-то совсем трудновато. Сознание мутилось, задуманное «качание на волнах» оказалось позабытым, любой настрой или наставления напрочь выветрились из памяти. Я с большим трудом преодолевала состояние тошноты и дикой слабости, которая навалилась вдруг – так же неожиданно, как и неодолимо.
Тело дрожало, исходя жаром, как будто под кожей жгли костры. Держать на плечах голову сделалось непосильно, и она свесилась набок. Сама я в это время сидела на полу, протянув вперёд ноги, – сгорбившись: под меня подоткнули подушки, чтобы не завалилась, – и напоминала тряпичную куклу сложившуюся почти пополам.
Кстати, перед сеансом на меня насильно натянули белые тапки – из тонкой кожи, похожие на балетные, только без специальных мысков, из светлой замши, – эти тапки и маячили перед лицом. Только казалось – до них метров пять, не меньше… развалились ёлочкой, подошвами внутрь и кверху: самостоятельные две белые зверушки…
Язык высох: комок соломы… но изо рта начала вытекать слюна. Потянулись слюнные нити… шевелить языком ещё получалось, будто бы в колоколе, но влагу из слюны не получить… И она стекала из уголка рта на шею, через ключицу перетекала на плечо… Пока голова висела на сторону. А плавающий мозг готовился отлететь подальше. В целом из-за того, что мне сделалось экстремально дурно…
Руки тоже повисли особенно безвольно, плечи, позвоночник – всё утеряло устойчивость. Не помню, но возможно опорожнился и мочевой пузырь… хотя как будто специально предусмотрев подобное, меня перед началом спектакля отводили в туалет.
В помещении что-то происходило, боковое зрение всё ещё отмечало какие-то движения, но опознать что-либо сделалось почти немыслимо. Да и не важно…
Может там снаружи шёл какой-то обряд? Сектанты делали свою «чёрную мессу»?
Решительно казалось, что зал ожил, шевелилось всё – двигались не только зрители: в разных направлениях, ко мне и от меня – все будто хором, но и стулья и пол. Длинные тени – чёрные, как в фильмах ужасов – плыли не то по стенам, не то по моей голове. Так, если бы, проходя куда-то за моей спиной, чтобы испить там из специальной чаши человеческой крови – нужно было бы по пути коснуться жертвенной головы, свисающей с плеч…
Чередой, словно очередь в мавзолей – проходя, они прикасались ладонью к моим волосам и двигались дальше. Но и стены тоже шевелились. И воздух, если он вообще там был. Потому что не припомню, чтобы я дышала…
В целом – боковым зрением – я видела общую, кишащую движением массу из людей, предметов, стульев или отдельных фрагментов…
Мелькнул мужской золотой перстень с символикой… Из-под не то газовой вуали, не то головного шарфа – ухо с серёжкой… немного сморщенное, наверно, старушкино… серёжка с синим огранённым камнем, немного прозрачным, величиной с крупную фасоль – в обрамлении мелких бриллиантов… в платине…
Ещё пару раз видела великолепный маникюр. Так же на одной руке вместо ногтя – острый вроде звериного коготь – мутно
