бы, единственный просвет либо сзади, либо сверху.
В мостовую я врезаюсь, уже сжимая в руке копьё. Через миг с его наконечника начинает сыпаться синяя пыль.
Влево, выпад. Звёздный Клинок встречает на своём пути чужую сталь.
Этот Ян быстрый.
— Разумеется, я знал. Мне сказали об этом в тот же день.
— Као, ты⁈
Пять змеев воды вправо, духовный удар прямо, к тому Ян, что уже разворачивается ко мне, слишком уж от него тянет жаром опасности.
— Он и только он оказался мне настоящим братом, не став ничего скрывать. Ни того, какие слухи ходят обо мне по семье, ни того, какую степень родства показал артефакт. Ты называешь меня ублюдком, Халаб? Как твой язык поворачивается произносить такое? Разве артефакт показал пустоту? Разве нет в моих жилах части крови Ян?
Опасного крючит, сгибает пополам, словно он Закалка и пропустил удар под дых, техника его явно срывается, миг слабости короток, но я уже рядом, я уже тянусь к нему сталью.
— Этого мало!
Копьё вонзается во врага, сталь почти упирается в Покров, который никуда не делся. Но я бью не только голой сталью, Звёздный Клинок тоже давит со всей силой, что я вложил в него в коротком Рывке, древко трещит, и Покров сдаётся, копьё входит в средоточие Ян.
Я сбрасываю тело, отмечая, что нужно быть осторожней — это копьё последнее, после мне придётся либо доставать Пронзатель, либо использовать Коготь Роака.
— А сколько ты хотел, спустя три поколения? Сколько⁈ Я просил о браке для своего внука, что ты мне ответил? Как ты мне ответил, ухмыляясь и думая, что я не понимаю второго смысла и яда, вложенного в твои слова? Я, глава Ян, клянусь… Ничтожество! Сегодня ты смел на моих глазах раздавать то, в чём отказал моему внуку!
Левый Ян уже рядом, уже тянется ко мне мечом, уже закручивается вокруг меня чёрный вихрь.
— Я никогда бы не взял этих сук в семью, брат!
— Разумеется. Обманув один раз, кто поверит тебе во второй? Сегодня ты смел клясться тем, что давно сгнило и должно быть уничтожено вместе с именем Ян! Сдохни и закрой свой лживый рот!
Этот вихрь не опасен. Я разорвал сплочённый строй Ян, одного убил, второго отвлёк на себя, третьего заставил уйти в глухую защиту от моих змеев. Этого хватило, чтобы троица Кулаков буквально разметала защиту оставшихся и пришла мне на помощь.
Десяток вдохов и в живых остаёмся лишь мы четверо, а изрядно отожравшихся змеев приходится приказом держать на расстоянии от Кулаков. У них нет разума? Три раза «ха», Клатир.
— Сдохни! Мне не нужна такая семья! На обломках Ян мы создадим другую!
Один из Кулаков, тот, что с бородкой, задирает голову, словно пытаясь разглядеть что-то в небе сквозь дом и с каким-то странным уважением произносит:
— Вот это у них там страсти.
Ему тут же с ухмылкой отвечает тот, что ниже всех ростом, ниже меня почти на две головы:
— Я тоже не ожидал, брат. Думал, они там деньги и гостиницы поделить не могут, а оно вон как.
Выходит, это слышу не только я. Вот уж не думал, что придётся мучиться в сомнениях о такой странной вещи. Мне нужно у Седого брать урок не о том, как закрываться, а о том, как различать, что слышу только я, а что слышат все. Если уж опираться на странное разъяснение Седого, то у меня очень и очень чувствительный слух. Там, где все слышат только шёпот, я слышу буквально крик. Там, где все не слышат ровным счётом ничего, я слышу всё чётко и ясно.
Если же опираться на мою догадку о важности в этом таланта боевого или истинного мастера Указов, то дело в особой чувствительности моей души.
Третий Кулак, ничем не примечательный, тем временем ловко сорвал кисеты с поясов мёртвых, закинул их все в один, сделав это как-то напоказ, на вытянутых руках и сообщил:
— С добычей разберёмся после. Согласен, старший брат?
Только когда на мне скрестились взгляды всех троих, я сообразил, что спрашивает он меня, отвлёкся от своих мыслей и кивнул:
— Разумеется.
Он оскалился в ответ:
— Тогда двигаемся дальше. Я ещё не отомстил за наших убитых.
— И я!
— Вперёд, брат! — завопил бородатый, тот самый, что удивлялся страстям Властелинов.
Я чуть повёл рукой:
— Вы снова вперёд, собратья, моя манера боя лучше подходит для неожиданного удара и схватки вплотную.
— Мы не возражаем, старший брат, в твоей силе мы уже убедились.
Я хмыкнул им в спину. Старший брат. Это они так обходят своё нежелание называть меня просто старшим? Ну пусть их.
Мы проскочили один дом, другой, перепрыгнули мертвецов, одетых как стражники Ян и замерли при виде открывшегося зрелища.
Невысокий Кулак пробормотал:
— Что-то мне как-то расхотелось в ту сторону.
Бородатый откашлялся:
— К-хе, к-хе, тут ты прав брат. Я и сам так подумал.
С тех пор как мы пробились через дом, схватка Властелинов сильно сместилась. Ян, те Ян, что настоящие Ян, а не всякие отщепенцы, непрошедшие проверки и примкнувшие к непрошедшим, оттянулись вглубь своего квартала, пятясь под ударами Властелинов нашего триединого союза и Властелинами бывших Ян, что теневики и, наверное, те, кто с ними. Во всяком случае, я когда узнавал про теневиков, не слышал, чтобы у них было три Властелина, а здесь именно трое откололись от них, сняли формацию защиты квартала и ударили им если не в спину, то в подставленный бок и снова изменили баланс сил.
Схватка, смещаясь, повторяла то, что я уже видел на площади. Только здесь под Властелинами не было площади, а лишь улицы и дома, сейчас превращающиеся в холмы из обломков. Надеюсь, их обитатели успели спастись бегством.
Морт, Илимия и Плавит висели впереди, держа защиту. Чуть позади них летел Седой, широко раскинув руки, удерживая перед и за собой двухцветные обращения, и то и дело отправляя в Ян огромные ледяные мечи.
Они врезались в защиту Ян с грохотом, вызывавшим желание пригнуться, и осыпались вниз обломками льда. Но не простого льда, а сгустка духовной силы и стихии. Бегал я уже под такими обломками, знаю, на что они способны. Никакого желания догонять эту схватку и огибать её кратчайшей дорогой у меня нет. Лучше уж обойти их стороной.
Вообще, судя по тому, что я вижу, Седой выступает в роли копья, вернее,
